* * * Мне бы жить и жить,             сквозь годы мчась. Но в конце хочу —          других желаний нету — встретить я хочу         мой смертный час так,   как встретил смерть            товарищ Нетте.

15 июля, Ялта

[1926]

Ужасающая фамильярность*

Куда бы     ты       ни направил разбег, и как ни ёрзай, и где ногой ни ступи, — есть Марксов проспект, и улица Розы, и Луначарского —          переулок или тупик. Где я?    В Ялте или в Туле? Я в Москве       или в Казани? Разберешься?        — Черта в стуле! Не езда, а — наказанье. Каждый дюйм        бытия земного профамилиен        и разыменован. В голове     от имен         такая каша! Как общий котел пехотного полка. Даже пса дворняжку          вместо             «Полкаша» зовут:    «Собака имени Полкан». «Крем Коллонтай.          Молодит и холит». «Гребенки Мейерхольд». «Мочала а-ля Качалов». «Гигиенические подтяжки имени Семашки». После этого       гуди во все моторы, наизобретай идей мешок, все равно —      про Мейерхольда будут спрашивать:            — «Который? Это тот, который гребешок?» Я   к великим       не суюсь в почетнейшие лики. Я солдат      в шеренге миллиардной. Но и я     взываю к вам           от всех великих: — Милые,      не обращайтесь с ними фамильярно! —

[1926]

Канцелярские привычки*

Я   два месяца        шатался по природе, чтоб смотреть цветы             и звезд огнишки. Таковых не видел.         Вся природа вроде телефонной книжки. Везде —      у скал,         на массивном грузе Кавказа     и Крыма скалоликого, на стенах уборных,          на небе,                на пузе лошади Петра Великого, от пыли дорожной          до гор,             где гро̀зы гремят,     грома потрясав, — везде    отрывки стихов и прозы, фамилии      и адреса. «Здесь были Соня и Ваня Хайлов. Семейство ело и отдыхало». «Коля и Зина        соединили души». Стрела     и сердце         в виде груши. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Комсомолец Петр Парулайтис». «Мусью Гога, парикмахер из Таганрога» На кипарисе,       стоящем века, весь алфавит:          абвгдежзк. А у этого      от лазанья          талант иссяк. Превыше орлиных зон           просто и мило:                    «Исак Лебензон». Особенно      людей         винить не будем. Таким нельзя        без фамилий и дат! Всю жизнь канцелярствовали,              привыкли люди. Они   и на скалу         глядят, как на мандат. Такому,     глядящему          за чаем             с балконца, как солнце      садится в ча̀ще, ни восход,      ни закат,          а даже солнце — входящее      и исходящее. Эх!   Поставь меня          часок             на место Рыкова, я б   к весне       декрет железный выковал: «По фамилиям        на стволах и ска́лах узнать    подписавшихся малых. Каждому      в лапки дать по тряпке. За спину ведра — и марш бодро! Подписавшимся         и Колям            и Зинам собственные имена          стирать бензином. А чтоб энергия         не пропадала даром, кстати и Ай-Петри          почистить скипидаром. А кто    до того        к подписям привык, что снова      к скале полез, — у этого       навсегда         закрывается лик — без». Под декретом подпись           и росчерк броский —        Владимир Маяковский.

Ялта, Симферополь, Гурзуф, Алупка.

[1926]

Беспризорщина*

Эта тема      еще не изо̀ранная. Смотрите      котлам асфальтовым в зев! Еще   копошится        грязь беспризорная — хулиганья́ бесконечный резерв. Сгинули мать        и отец           и брат его в дни,    что волжский голод прорвал. Бросили их       волгари с-под Саратова, бросила их      с-под Уфы татарва. Детей возить       стараемся в мягком. Усадим их      на плюшевом пуфе. А этим, усевшимся,          пользуясь мраком, грудные клетки        ломает буфер. Мы смотрим       своих детишек             в оба: ласкаем,     моем,        чистим,           стрижем. А сбоку     растут болезни и злоба, и лезвие финки        от крови рыжо́. Школа —      кино америколицее; дав   контролерше         промежду глаз, учится     убегать от милиции, как от полиции        скачет Дугла́с. Таких    потом       не удержишь Мууром — стоит,    как в море риф. Сегодня     расти        деловито и хмуро столбцы     помогающих цифр! Привыкшие       к щебету ангела-ротика, слов   беспризорных          продумайте жуть: «Отдайте сумку, гражданка-тетенька, а то укушу,      а то заражу». Меж дум,      приходящих,           страну наводня, на лоб страны,        невзгодами взморщенный, в порядок года,        месяца,           дня поставьте лозунг:         — Борьба с беспризорщиной. вернутьсявернутьсявернуться