[1926]

Взяточники*

Дверь. На двери —          «Нельзя без доклада». Под Марксом,        в кресло вкресленный, с высоким окладом,          высок и гладок, сидит    облеченный ответственный. На нем     контрабандный подарок — жилет, в кармане —       ручка на страже, в другом     уголочком торчит билет с длиннющим        подчищенным стажем. Весь день —       сплошная работа уму. На лбу —      непролазная дума: кому    ему      устроить куму, кому приспособить ку̀ма? Он всюду      пристроил          мелкую сошку, везде    у него       по лазутчику. Он знает,     кому подставить ножку и где   иметь заручку. Каждый на месте: невеста — в тресте, кум — в Гум, брат — в наркомат. Все шире периферия родных, и    в ведомостичках узких не вместишь       всех сортов наградных — спецставки,       тантьемы,           нагрузки! Он специалист,        но особого рода: он       в слове      мистику стер. Он понял буквально          «братство народов» как счастье братьев,          тёть              и сестер. Он думает:      как сократить ему штаты? У Кэт    не глаза, а угли… А, может быть,        место          оставить для Наты? У Наты формы округлей. А там    в приемной —          сдержанный гул, и воздух от дыма спирается. Ответственный жмет плечьми:               — Не могу! Нормально…       Дела разбираются! Зайдите еще       через день-другой… — Но дней не дождаться жданных. Напрасно      проситель          согнулся дугой. — Нельзя…       Не имеется данных! — Пока поймет!       Обшаркав паркет, порывшись в своих чемоданах, проситель      кладет на суконце пакет с листами      новейших данных. Простился.      Ладонью пакет заслоня — взрумянились щеки-пончики, — со сладострастием,          пальцы слюня, мерзавец     считает червончики. А давший      по учрежденью орет, от правильной гневности красен: — Подать резолюцию! —            И в разворот — во весь! —        на бумаге:            «Согласен»! Ответственный        мчит           в какой-то подъезд. Машину оставил         по праву. Ответственный        ужин с любовницей ест, ответственный        хлещет «Абрау». Любовницу щиплет,          весел и хитр. — Вот это      подарочки Сонечке: Вот это, Сонечка,         вам на духи. Вот это     вам на кальсончики… — Такому     в краже рабочих тыщ для ширмы октябрьское зарево. Он к нам пришел,         чтоб советскую нищь на кабаки разбазаривать. Я    белому     руку, пожалуй, дам, пожму, не побрезгав ею. Я лишь усмехнусь:          — А здорово вам наши    намылили шею! — Укравшему хлеб        не потребуешь кар. Возможно      простить и убийце. Быть может, больной,           сумасшедший угар в душе     у него        клубится. Но если     скравший         этот вот рубль ладонью     ладонь мою тронет, я, руку помыв,        кирпичом ототру поганую кожу с ладони. Мы белым      едва обломали рога; хромает     пока что         одна нога, — для нас,     полусытых и латочных, страшней      и гаже         любого врага взяточник. Железный лозунг         партией дан. Он нам     недешево дался! Долой присосавшихся           к нашим               рядам и тех,    кто к грошам          присосался! Нам строиться надо          в гигантский рост, но эти    обсели кассы. Каленым железом         выжжет нарост партия     и рабочие массы. вернуться