[1928]

Размышления у парадного подъезда*

Трудно    торф добывать          из болот, из луж, трудно    кучи мусора            выгребать от рождения, но   труднейшая из служб — хождение по учреждениям. Вошел в коридор —              километры мерь! Упаришься      с парой справок. Прямо —         дверь,           наискось —             дверь, налево дверь           и направо. Один —        указательный в ноздри зарыв, сидит,    горделивостью задран. Вопросом      не оторвешь от ноздри. «Я занят…      Зайдите завтра». Дверь другая.       Пудрящийся нос секретарша      высунет из дверок: «Сегодня        не приемный у нас. Заходите        после дождичка в четверг». Дойдешь        до двери         с надписью: «Зав». Мужчина         сурового склада. Не подымает       мужчина глаза. Сердит.    Вошли без доклада. Рабочий, —          зовем:            — Помоги!                  Пора распутать наш аппарат! Чтоб каждый зам         и каждый зав, дело   в пальчики взяв, не отвернув заносчивый нос, дело   решенным принес. Внедряйся      в сознание масс, рассвирепевших от хождения: учреждение для нас, а не мы для учреждения!

[1928]

Явление Христа*

Готовьте        возы       тюльпанов и роз, детишкам —          фиалки в локон. Европе    является           новый Христос в виде    министра Келлога. Христос      не пешком пришел по воде*, подметки         мочить         неохота. Христос новоявленный,            смокинг надев, приехал       в Париж         пароходом. С венком      рисуют         бога-сынка. На Келлоге      нет       никакого венка. Зато   над цилиндром          тянется — долларное сияньице. Поздравит      державы             мистер Христос и будет    от чистого сердца вздымать         на банкетах          шампанский тост за мир*    во человецех. Подпишут мир       на глади листа, просохнут      фамилии             на́сухо, — а мы   посмотрим,            что у Христа припрятано за пазухой. За пазухой,      полюбуйтесь            вот, ему   наложили янки — сильнейший          морской          и воздушный флот, и газы в баллонах,         и танки. Готов       у Христа       на всех арсенал; но главный      за пазухой          камень — злоба,    которая припасена для всех,        кто с большевиками. Пока       Христос       отверзает уста на фоне    пальмовых веток — рабочий,       крестьянин,          плотнее стань на страже         свободы Советов.

[1928]

Повальная болезнь*

Красная Спартакиада населенье заразила: нынче,    надо иль не надо, каждый    спорт       заносит на̀ дом и тщедушный       и верзила. Красным        соком          крася пол, бросив    школьную обузу, сын  завел         игру в футбол приобретенным арбузом. Толщину забыв          и хворость, легкой ласточкой взмывая, папа  взял бы         приз на скорость, обгоняя все трамваи. Целый день        задорный плеск раздается     в тесной ванне, кто-то    с кем-то          в ванну влез в плавальном соревнованьи. Дочь,      лихим азартом вспенясь, позабывши        все другое, за столом     играет в теннис всем     лежащим под рукою. А мамаша     всех забьет, ни за что не урезоните! В коридоре,         как копье, в цель    бросает       рваный зонтик. Гром на кухне.       Громше,              больше. Звон посуды,       визгов трельки, то      кухарка дискоболша мечет      мелкие тарелки. Бросив    матч семейный этот, склонностью          к покою          движим, спешно    несмотря на лето навострю         из дома        лыжи. Спорт    к себе          заносит на дом и тщедушный       и верзила. Красная Спартакиада населенье заразила. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться