[1928]

Привет, КИМ!*

Рабство    с земли          скинь! Все,  кто смел и надежен, вливайтесь     в наш КИМ, «Коммунистический          интернационал молодежи». В мир       вбит клин. С одной стороны —          КИМ, с другой —        в дармоедном фокстроте благородное отродье. У буржуев     свой           КИМ — «Католические       институты молодежи». Барчуки       идут к ним, дармоеды     в лощеной одеже. У нас      КИМ     свой — наш  двухмильонный КИМ рабочих,        готовя в бой, кольцом       охватил        тугим. У них       свой КИМ, У них       манишка надушена. Веселясь,        проводит деньки «Компания     изменников малодушных». У нас      КИМ     наш. Наш  рабочий КИМ ведет      революции марш, трубя      пролетарский гимн. Молодой рабочий,           в КИМ! Вперед!    Из подвалов блошистых бросай    в огонь и в дым рубахи    и страны фашистов. Рабство    с земли скинь! Все,  кто смел и надежен, вливайтесь     в наш        КИМ, Коммунистический            интернационал молодежи!

[1928]

Костоломы и мясники*

В газетах барабаньте,          в стихах растрезвоньте — трясь      границам в край,              грозит                 нам, маячит на горизонте война. Напрасно уговаривать.              Возражать напрасно: пушкам ли бояться           ораторских пугачей? Непобедима         эта опасность, пока  стоит     оружием опоясано хоть одно государство             дерущихся богачей. Не верьте     потокам           речистой патоки. Смотрите,     куда       глаза ни кинь, — напяливают         бо́енскую             прозодежду — фартуки Фоши-костоломы*,        Чемберлены-мясники*. Покамест     о запрещении войны болтают    разговорчивые Келло́ги*, запахом    завтрашней крови              опоены́, оскалясь штыками        и оружием иным, вылазят Пилсудские* из берлоги. На вас охота.          Ты —           пойдешь. Готовься, молодежь! Хотите,    не хотите ль,          не обезоружена                   война еще. Любуйтесь     блестками          мундирной трухи. А она       заявится,          падалью воняющая, кишки    дерущая          хлебом сухим. Готовьте,         готовьте        брата и сына, плетите    горы          траурных венков. Слышу,    чую        запах бензина прущих    танков       и броневиков. Милого,    черноглазого в последний         раз           покажите милой. Может,    завтра       хваткой газовой набок      ему        своротит рыло. Будет      жизнь        дешевле полтинника, посудиной     ломаемой          черепов хряск. И спрячет     смерть        зиме по холодильникам пуды      — миллионы —             юношеских мяс. Не то что        выстрел,        попасть окурку — и взорванный       мир           загремит под обрыв. Товарищи,     схватите,            оторвите руку, вынимающую       рево́львер           из кобуры. Мы  привыкли так:        атака лобовая, а потом    пером       обычное копанье. Товарищи,     не забывая          и не ослабевая, громыхайте лозунгами             этой кампании! Гнев,      гуди     заводом и полем, мир  защищая,       встань скалой. Крикни зачинщику:            «Мы не позволим! К черту!       Вон!       Довольно!           Долой!» Мы против войны,            но если грянет — мы  не растеряемся           безмозглым бараньём. Не прячась     под юбку          пацифистской няни — винтовки взяв,       на буржуев обернем. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться