[1928]

Польза землетрясений*

Недвижим Крым.         Ни вздоха,             ни чиха. Но,   о здравии хлопоча, не двинулись       в Крым          ни одна нэпачиха и    ни одного нэпача. Спекулянты,          вам скрываться глупо от движения          и от жары — вы бы       на камнях          трясущихся Алупок лучше бы        спустили бы          жиры. Но,   прикрывши       локонами уши и надвинув      шляпы на глаза, нэпачи,    стихов не слушая, едут   на успокоительный нарзан. Вертя       линяющею красотою, ушедшие        поминая деньки, скучают,        с грустной кобылой стоя, крымские      проводники. Бытик    фривольный             спортом выглодан, крымских         романов         закончили серию, и брошюры      доктора Фридлянда дремлют      в пыли         за закрытою дверью*. Солнцу облегчение.             Сияет солнце. На лице —      довольство крайнее. Сколько       силы       экономится, тратящейся      на всенэповское загорание. Зря   с тревогою       оглядываем Крым               из края в край мы — ни толчков,         ни пепла          и ни лав. И стоит Ай-Петри,            как недвижный                несгораемый шкаф. Я    землетрясения           люблю не очень, земле      подобает —         стоять. Но слава встряске —          Крым                 орабочен больше,    чем на ять.

[1928]

Рифмованный отчет. Так и надо — крой, спартакиада!*

Щеки,    знамена —         красные маки. Золото    лозунгов           блещет на спуске. Синие,    желтые,       красные майки. Белые,    синие,       черные трусики. Вздыбленные лыжи лава   движет. Над отрядом          рослым проплывают весла. К молодцу молодцы — гребцы,    пловцы. Круг      спасательный спасет обязательно. Искрятся        сетки теннисной ракетки. Воздух    рапирами издырявлен дырами. Моторы зацикали. Сопит,    а едет! На мотоцикле, на велосипеде. Цветной       водищей от иверских шлюзов* плещут    тыщи рабочих союзов. Панёвы,    папахи,          плахты идут,      и нету убыли — мускулы       фабрик и пахоты всех      советских республик. С площади покатой льются плакаты: «Нет      аполитичной внеклассовой физкультуры». Так и надо — крой, Спартакиада! С целого        белого,         черного света по Красной      по площади               топочут иностранцы. Небось    у вас          подобного нету?! Трудно добиться?         Надо стараться! На трибуны глядя, идет   Финляндия. В сторону      в нашу кивают    и машут. Хвост им      режется шагом норвежцев. Круглые очки, оправа роговая. Сияют значки футболистов Уругвая. За ними    виться колоннам латвийцев. Гордой    походкой           идут англичане. Мистер Хикс*,       скиснь от отчаянья! Чтоб нашу      силу           буржуи видели, чтоб легче      ска̀лились          в военной злости, рабочих       мира       идут представители, стран      кандальных         смелые гости. Веют знаменами, золотом клейменными. «Спартакиада —    международный              смотр    рабочего класса».    Так и надо —    крой, Спартакиада! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться