82 Учитель молвил: «Крепче ухватись, — И он дышал, как человек усталый. — Вот путь, чтоб нам из бездны зла спастись». 85 Он в толще скал проник сквозь отступ малый. Помог мне сесть на край, потом ко мне Уверенно перешагнул на скалы.[525] 88 Я ждал, глаза подъемля к Сатане, Что он такой, как я его покинул, А он торчал ногами к вышине. 91 И что за трепет на меня нахлынул, Пусть судят те, кто, слыша мой рассказ, Не угадал, какой рубеж я минул. 94 «Встань, — вождь промолвил. — Ожидает нас Немалый путь, и нелегка дорога, А солнце входит во второй свой час».[526] 97 Мы были с ним не посреди чертога; То был, верней, естественный подвал, С неровным дном, и свет мерцал убого. 100 «Учитель, — молвил я, как только встал, — Пока мы здесь, на глубине безвестной, Скажи, чтоб я в сомненьях не блуждал: 103 Где лед? Зачем вот этот в яме тесной Торчит стремглав? И как уже пройден От ночи к утру солнцем путь небесный?» 106 «Ты думал — мы, как прежде, — молвил он, — За средоточьем, там, где я вцепился В руно червя, которым мир пронзен? 109 Спускаясь вниз, ты там и находился; Но я в той точке сделал поворот, Где гнет всех грузов отовсюду слился; 112 И над тобой теперь небесный свод, Обратный своду, что взнесен навеки Над сушей и под сенью чьих высот 115 Угасла жизнь в безгрешном Человеке;[527] Тебя держащий каменный настил Есть малый круг, обратный лик Джудекки. 118 Тут — день встает, там — вечер наступил; А этот вот, чья лестница мохната, Все так же воткнут, как и прежде был. 121 Сюда с небес вонзился он когда-то; Земля, что раньше наверху цвела, Застлалась морем, ужасом объята, 124 И в наше полушарье перешла; И здесь, быть может, вверх горой скакнула, И он остался в пустоте дупла».[528] 127 Там место есть, вдали от Вельзевула, Насколько стены склепа вдаль ведут; Оно приметно только из-за гула 130 Ручья, который вытекает тут, Пробившись через камень, им точимый; Он вьется сверху, и наклон не крут. 133 Мой вождь и я на этот путь незримый Ступили, чтоб вернуться в ясный свет, И двигались все вверх, неутомимы, 136 Он — впереди, а я ему вослед, Пока моих очей не озарила Краса небес в зияющий просвет;[529] 139 И здесь мы вышли вновь узреть светила.[530]

Чистилище

Песнь первая

Выход из Ада к подножию горы Чистилища1 Для лучших вод подъемля парус ныне, Мой гений вновь стремит свою ладью, Блуждавшую в столь яростной пучине, 4 И я второе царство[531] воспою, Где души обретают очищенье И к вечному восходят бытию. 7 Пусть мертвое воскреснет песнопенье,[532] Святые Музы, — я взываю к вам; Пусть Каллиопа, мне в сопровожденье, 10 Поднявшись вновь, ударит по струнам, Как встарь, когда Сорок сразила лира И нанесла им беспощадный срам.[533] 13 Отрадный цвет восточного сапфира, Накопленный в воздушной вышине, Прозрачной вплоть до первой тверди мира, вернуться

525

Он в толще скал… — Голени Люцифера, зажатого в каменное дно Джудекки (ст. 116–117), окружены пещерой (ст. 97–99). Сюда, карабкаясь по его шерсти, Вергилий вынес Данте и помог ему сесть на край отверстия, из которого торчат ноги Люцифера, после чего сам перешагнул на скалы, то есть ступил на дно пещеры.

вернуться

526

Солнце входит во второй свой час — В южном полушарии уже утро.

вернуться

527

Смысл: «И над тобой теперь южный небосвод, осеняющий безлюдное море, посредине которого возвышается остров Чистилища, и противоположный северному небосводу, осеняющему обитаемую сушу, посредине которой стоит Иерусалим, где угасла жизнь в безгрешном Человеке, то есть в Христе».

вернуться

528

Сюда с небес вонзился он когда-то… — Данте вполне самостоятельно перерабатывает и дополняет библейский миф о падении Люцифера. Этой мистической катастрофой он объясняет ту архитектонику преисподней и горы Чистилища, которая лежит в основе его поэмы. По мнению Данте, Люцифер, свергнутый с небес, вонзился в южное полушарие Земли и застрял в ее центре, средоточии вселенной. Земля, то есть суша, прежде выступавшая на поверхности южного полушария, застлалась морем, в ужасе уклоняясь от соприкосновения с Люцифером, скрылась под водой и выступила из волн в нашем, северном полушарии. Быть может, продолжает Вергилий, здесь, где теперь имеются пещера и ведущий от нее «незримый путь» (ст. 133) к земной поверхности, земля, отшатнувшись от Сатаны, скакнула вверх, образовав гору Чистилища, приходящуюся как раз над его ступнями, и он остался в пустоте дупла. Тогда же в северном полушарии, вокруг головы Люцифера, расступившаяся земля образовала воронкообразную пропасть Ада.

вернуться

529

Там место есть… — В глубине пещеры, окружающей Вельзевула (одно из имен Люцифера), есть место, где вытекает ручей, вдоль которого, следуя путем незримым, то есть в полной тьме, поэты начинают восхождение к поверхности южного полушария. По-видимому, этот ручей уносит в преисподнюю воды Леты, стекающие сюда с вершины Чистилища.

вернуться

530

Словом «светила» (stelle — звезды) заканчивается каждая из трех кантик «Божественной Комедии».

вернуться

531

Второе царство — то есть Чистилище. Данте изображает его в виде огромной горы, возвышающейся в южном полушарии посреди Океана. Она имеет вид усеченного конуса. Береговая полоса и нижняя часть горы образуют Предчистилище, а верхняя опоясана семью уступами (семью кругами собственно Чистилища). На плоской вершине горы Данте помещает пустынный лес Земного Рая.

вернуться

532

Мертвое… песнопенье — потому что описывало область вечной смерти — Ад.

вернуться

533

Пусть Каллиопа… — Девять дочерей фесалийского царя Пиера, Пиериды, дерзнули состязаться с музами в искусстве песнопения, но были посрамлены и превращены в сорóк. На стороне муз выступала Каллиопа, муза эпической поэзии, старшая из девяти муз (Метам., V, 294–678).