4 Когда на нашем небе ночь встает Или в тумане меркнет ясность взгляда, Так мельница вдали крылами бьет, 7 Как здесь во мгле встававшая громада. Я хоронился за вождем, как мог, Чтобы от ветра мне была пощада. 10 Мы были там, — мне страшно этих строк, — Где тени в недрах ледяного слоя Сквозят глубоко, как в стекле сучок. 13 Одни лежат; другие вмерзли стоя, Кто вверх, кто книзу головой застыв; А кто — дугой, лицо ступнями кроя.[517] 16 В безмолвии дальнейший путь свершив И пожелав, чтобы мой взгляд окинул Того, кто был когда-то так красив, 19 Учитель мой вперед меня подвинул, Сказав: «Вот Дит[518], вот мы пришли туда, Где надлежит, чтоб ты боязнь отринул». 22 Как холоден и слаб я стал тогда, Не спрашивай, читатель; речь — убоже; Писать о том не стоит и труда. 25 Я не был мертв, и жив я не был тоже; А рассудить ты можешь и один: Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже. 28 Мучительной державы властелин Грудь изо льда вздымал наполовину; И мне по росту ближе исполин, 31 Чем руки Люцифера исполину; По этой части ты бы сам расчел, Каков он весь, ушедший телом в льдину. 34 О, если вежды он к Творцу возвел[519] И был так дивен, как теперь ужасен, Он, истинно, первопричина зол! 37 И я от изумленья стал безгласен, Когда увидел три лица на нем; Одно — над грудью; цвет его был красен; 40 А над одним и над другим плечом Два смежных с этим в стороны грозило, Смыкаясь на затылке под хохлом. 43 Лицо направо — бело-желтым было; Окраска же у левого была, Как у пришедших с водопадов Нила.[520] 46 Росло под каждым два больших крыла, Как должно птице, столь великой в мире; Таких ветрил и мачта не несла. 49 Без перьев, вид у них был нетопырий; Он ими веял, движа рамена, И гнал три ветра вдоль по темной шири, 52 Струи Коцита леденя до дна. Шесть глаз точило слезы, и стекала Из трех пастей кровавая слюна. 55 Они все три терзали, как трепала, По грешнику;[521] так, с каждой стороны По одному, в них трое изнывало. 58 Переднему не зубы так страшны, Как ногти были, все одну и ту же Сдирающие кожу со спины. 61 «Тот, наверху, страдающий всех хуже, — Промолвил вождь, — Иуда Искарьот; Внутрь головой и пятками наруже. 64 А эти — видишь — головой вперед: Вот Брут, свисающий из черной пасти; Он корчится — и губ не разомкнет! 67 Напротив — Кассий, телом коренастей.[522] Но наступает ночь;[523] пора и в путь; Ты видел все, что было в нашей власти». 70 Велев себя вкруг шеи обомкнуть И выбрав миг и место, мой вожатый, Как только крылья обнажили грудь, 73 Приблизился, вцепился в стан косматый И стал спускаться вниз, с клока на клок, Меж корок льда и грудью волосатой. 76 Когда мы пробирались там, где бок, Загнув к бедру, дает уклон пологий, Вождь, тяжело дыша, с усильем лег 79 Челом туда, где прежде были ноги, И стал по шерсти подыматься ввысь, Я думал — вспять, по той же вновь дороге.[524] вернуться

517

Мы были там… — Поэты вступили в последний, четвертый пояс или, точнее, в центральный диск девятого круга Ада, Джудекку (ст. 117), названный так по имени апостола Иуды, который предал Христа. Здесь казнятся предатели своих благодетелей. Они вмерзли в недра ледяного слоя.

вернуться

518

Дит — Люцифер (см. прим. А., VIII, 68), по грудь возвышающийся изо льда (ст. 29) в самом центре Джудекки. Сочетая данные библейского мифа о восстании ангелов с построениями собственной фантазии, Данте по-своему рисует судьбу и облик Люцифера: некогда прекраснейший из ангелов (ст. 18, 35), он возглавил их мятеж против бога и вместе с ними был свергнут с небес в недра Земли, в средоточие вселенной. Превратясь в чудовищного Дьявола, он стал властелином Ада. Так в мире возникло зло (ст. 36).

вернуться

519

Если вежды он к Творцу возвел — То есть если он дерзостно взглянул на бога.

вернуться

520

Как у пришедших с водопадов Нила — то есть как у чернокожих эфиопов.

вернуться

521

Они все три терзали… по грешнику — В трех пастях Люцифера казнятся те, чей грех, по мысли Данте, ужаснее всех остальных: предатели величества божеского (Иуда, ст. 62) и величества человеческого (Брут, ст. 65, и Кассий, ст. 67), то есть тех двух властей, которые, согласно его доктрине, должны совместно (в лице первосвященника и в лице императора) вести человечество к блаженству вечному и к блаженству земному («Монархия», III, 16 [15]).

вернуться

522

Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин — поборники республики, убившие (в 44 г. до н. э.) Юлия Цезаря, основоположника Римской империи.

вернуться

523

Наступает ночь — На земле снова наступает ночь.

вернуться

524

Когда мы пробирались… — Спустившись до поясницы Люцифера, которая приходится в центре Земли, Вергилий перевернулся головою вниз и начал, уже в пределах южного полушария, подъем головою вверх к земной поверхности. Данте же показалось, что Вергилий повернул вспять, в сторону Коцита.