Две стороны мы видим при разборе Подобных жертв: одну мы видим в том, Чем жертвуют; другую — в договоре. 46 Последний обязателен во всем, Пока не выполнен, как изъяснялось Уже и выше точным языком. 49 Вот почему евреям полагалось, — Ты помнишь, — жертвовать из своего, Хоть жертва иногда и заменялась. 52 Зато второе, то есть существо, Бывает и таким, что есть пределы, В которых можно изменить его. 55 Но бремя плеч своих и самый смелый Менять не смеет и обязан несть, Пока недвижны желтый ключ и белый.[1149] 58 Да и обмен нелепым надо счесть, Когда предмет, имевшийся доселе, Не входит в новый, как четыре в шесть.[1150] 61 А если ценность — всех других тяжеле И всякой чаши книзу тянет край, Ее ничем не возместить на деле. 64 Своим обетом, смертный, не играй! Будь стоек, но не обещайся слепо, Как первый дар принесший Иеффай[1151]; 67 Он не сказал: «Я поступил нелепо!», А согрешил, свершая. В тот же ряд Вождь греков стал, безумный столь свирепо, 70 Что вместе с Ифигенией скорбят Глупец и мудрый, все, кому случится Услышать про чудовищный обряд.[1152] 73 О христиане, полно торопиться, Лететь, как перья, всем ветрам вослед! Не думайте любой водой омыться! 76 У вас есть Ветхий, Новый есть завет, И пастырь церкви вас всегда наставит; Вот путь спасенья, и другого нет. 79 А если вами злая алчность правит,[1153] Так вы же люди, а не скот тупой, И вас меж вас еврей да не бесславит! 82 Не будьте, как ягненок молодой, Который, бросив мать, беды не чуя, По простоте играет сам с собой!» 85 Так Беатриче мне, как здесь пишу я; Потом туда, где мир всего живей,[1154] Вновь обратила взоры, вся взыскуя. 88 Ее безмолвье, чудный блеск очей Лишили слов мой жадный ум, где зрели Опять вопросы к госпоже моей. 91 И как стрела спешит коснуться цели Скорее, чем затихнет тетива, Так ко второму царству[1155] мы летели. 94 Такая радость в ней зажглась, едва Тот светоч[1156] нас объял, что озарилась Сама планета светом торжества. 97 И раз звезда, смеясь, преобразилась, То как же — я, чье естество[1157] всегда Легко переменяющимся мнилось? 100 Как из глубин прозрачного пруда К тому, что тонет, стая рыб стремится, Когда им в этом чудится еда, 103 Так видел я — несчетность блесков мчится Навстречу нам, и в каждом клич звучал: «Вот кем любовь для нас обогатится!» 106 И чуть один к нам ближе подступал, То виделось, как все в нем ликовало, По зареву, которым он сиял. 109 Суди, читатель: оборвись начало На этом, как бы тягостно тебе Дальнейшей повести недоставало; 112 И ты поймешь, как мне об их судьбе Хотелось внять правдивые глаголы, Едва мой взгляд воспринял их в себе. 115 «Благорожденный, ты, кому престолы Всевечной славы видеть предстоит, Пока не кончен труд войны[1158] тяжелый, — 118 Тот свет, который в небесах разлит, Пылает в нас; поэтому, желая Про нас узнать, ты будешь вволю сыт». вернуться

1149

Пока недвижны желтый ключ и белый — То есть пока замены обета не разрешит церковь. Белый и желтый, то есть серебряный и золотой, ключи — символ церковной власти (Ч., IX, 117–129).

вернуться

1150

Как четыре в шесть — Новый обет должен быть строже предыдущего.

вернуться

1151

Иеффай — По библейской легенде, Иеффай, судья израильский, обещал богу, если тот пошлет ему победу над аммонитянами, принести в жертву первое, что выйдет из ворот его дома навстречу ему. Навстречу Иеффаю вышла его единственная дочь, которую он и предал смерти.

вернуться

1152

Вождь греков — Агамемнон, принесший в жертву свою дочь Ифигению, чтобы получить от богов попутный ветер для похода против Трои.

вернуться

1153

А если вами злая алчность правит — как жажда победы управляла Иеффаем и Агамемноном.

вернуться

1154

Где мир всего живей — то есть в сторону солнца.

вернуться

1155

Второе царство — небо Меркурия, где поэту предстанут души честолюбивых деятелей добра.

вернуться

1156

Тот светоч — то есть планета Меркурий.

вернуться

1157

Чье естество — то есть человеческая природа.

вернуться

1158

Пока не кончен труд войны — То есть: «Пока ты еще жив». Богословская терминология различает «воинствующую церковь», то есть верующих, живущих на земле, и «торжествующую церковь», то есть праведников, обитающих на небе.