130 Как избранные души без труда Желанное другим желают сами, Лишь только есть малейшая нужда, 133 Так, до меня дотронувшись перстами, Она пошла и на учтивый лад Сказала Стацию: «Ты следуй с нами». 136 Не будь, читатель, у меня преград Писать еще, я бы воспел хоть мало Питье, чью сладость вечно пить бы рад; 139 Но так как счет положен изначала[1077] Страницам этой кантики второй, Узда искусства здесь меня сдержала. 142 Я шел назад,[1078] священною волной Воссоздан так, как жизненная сила Живит растенья зеленью живой, 145 Чист и достоин посетить светила.[1079]

Рай

Песнь первая

Вознесение сквозь сферу огня1 Лучи того, кто движет мирозданье, Все проницают славой и струят Где — большее, где — меньшее сиянье. 4 Я в тверди был,[1080] где свет их восприят Всего полней; но вел бы речь напрасно О виденном вернувшийся назад; 7 Затем что, близясь к чаемому страстно, Наш ум к такой нисходит глубине, Что память вслед за ним идти не властна. 10 Однако то, что о святой стране Я мог скопить, в душе оберегая, Предметом песни воспослужит мне. 13 О Аполлон, последний труд свершая, Да буду я твоих исполнен сил, Как ты велишь, любимый лавр[1081] вверяя. 16 Мне из зубцов Парнаса нужен был Пока один;[1082] но есть обоим дело, Раз я к концу ристанья приступил. 19 Войди мне в грудь и вей, чтоб песнь звенела, Как в день, когда ты Марсия[1083] извлек И выбросил из оболочки тела. 22 О вышний дух, когда б ты мне помог Так, чтобы тень державы осиянной Явить, в мозгу я впечатленной мог, 25 Я стал бы в сень листвы, тебе желанной, Чтоб на меня возложен был венец, Моим предметом и тобой мне данный. 28 Ее настолько редко рвут, отец, Чтоб кесаря почтить или поэта, К стыду и по вине людских сердец, 31 Что богу Дельф[1084] должно быть в радость это, Когда к пенейским листьям[1085] взор воздет И чье-то сердце жаждой их согрето. 34 За искрой пламя ширится вослед: За мной, быть может, лучшими устами Взнесут мольбу, чтоб с Кирры был ответ. 37 Встает для смертных разными вратами Лампада мира; но из тех, где слит Бег четырех кругов с тремя крестами, 40 По лучшему пути она спешит И с лучшею звездой, и чище сила Мирскому воску оттиск свой дарит.[1086] 43 Почти из этих врат там утро всплыло, Здесь вечер пал, и в полушарьи том Все стало белым, здесь все черным было, 46 Когда, налево обратясь лицом, Вонзилась в солнце Беатриче взором;[1087] Так не почиет орлий взгляд на нем. 49 Как луч выходит из луча, в котором Берет начало, чтоб отпрянуть ввысь, — Скиталец в думах о возврате скором,[1088] — 52 Так из ее движений родились, Глазами в дух войдя, мои; к светилу Не по-людски глаза мои взнеслись. 55 Там можно многое, что не под силу Нам здесь, затем что создан тот приют Для человека по его мерилу.[1089] вернуться

1077

Счет положен изначала — В построении «Божественной Комедии» Данте соблюдает строгую симметрию. В каждой из трех ее частей (кантик) — по 33 песни; «Ад» содержит, кроме того, еще одну песнь, служащую вступлением ко всей поэме. Объем каждой из ста песен приблизительно одинаков.

вернуться

1078

Я шел назад — к Беатриче.

вернуться

1079

Светила — см. прим. А., XXXIV, 139.

вернуться

1080

Я в тверди был — то есть в Эмпирее. Над девятью небесами Птолемеевой системы Данте, согласно с церковным учением, помещает десятое, недвижный Эмпирей (греч. — пламенный), обитель божества.

вернуться

1081

Любимый лавр — В лавр была превращена нимфа Дафна, убегавшая от влюбленного Аполлона (Метам., I, 452–567).

вернуться

1082

Мне из зубцов Парнаса нужен был пока один… — До сих пор поэт нуждался в покровительстве только той из двух вершин Парнаса, на которой обитают музы. Теперь ему требуется содействие второй вершины, Кирры (ст. 36), обители Аполлона.

вернуться

1083

Марсий — сатир, состязавшийся в музыкальном искусстве с Аполлоном, который победил его и содрал с него кожу (Метам., VI, 382–400).

вернуться

1084

Богу Дельф — Аполлону.

вернуться

1085

К пенейским листьям — то есть к лавровым. Дафна, превращенная в лавр (см. прим. 15), была дочерью бога реки Пенея.

вернуться

1086

В зависимости от времени года, солнце (лампада мира) восходит в разных точках горизонта (разными вратами). В весеннее равноденствие, восходя в той точке, где пересечение четырех кругов (горизонта, экватора, зодиака и равноденственного колюра) образует три креста, оно движется в небе по лучшему пути, потому что это — наилучшее время года, и с лучшею звездою, то есть в созвездии Овна (ср. А., I, 37–40), что позволяет ему благотворно влиять на земную жизнь (мирской воск).

вернуться

1087

Почти из этих врат (см. прим. 37–42) — потому что весеннее равноденствие уже миновало, — утро всплыло там, то есть в южном полушарии, в то время как здесь, в северном полушарии, пал вечер. Этими словами Данте указывает, в какое благоприятное время года и в какой благоприятной точке горизонта взошло солнце того дня, когда он вступил в Земной Рай.

Далее он говорит о том, что случилось в полдень этого же дня (ср. Ч., XXXIII, 103–105), после того как, испив от струй Эвнои, он возвратился к Беатриче (Ч., XXXIII, 142–145): И в полушарье том, то есть в южном, все стало белым, то есть все озарилось светом полдня (в силу чего здесь, в северном полушарии, все черным было), когда Беатриче, обратясь лицом налево (потому что перед этим она стояла лицом к востоку и полуденное солнце было слева от нее), вонзилась в солнце взором; Данте последовал ее примеру (стр. 52–54), но, не выдержав блеска, устремил глаза к ее глазам (ст. 66) и начал, незаметно для себя, возноситься вместе с нею в небесные сферы (ст. 91).

вернуться

1088

Смысл: «Как световой луч дает начало отраженному лучу, напоминающему скитальца, прошедшего полпути и стремящегося вернуться домой…»

вернуться

1089

По его мерилу — то есть применительно к высшей мере его способностей.