148 Так легкий ветер мне чело облек, И я почуял перьев мановенье, Распространявших амврозийный ток, 151 И услыхал: «Блажен, чье озаренье Столь благодатно, что ему чужда Услада уст и вкуса вожделенье, 154 Чтоб не алкать сверх меры никогда».

Песнь двадцать пятая

Восхождение в круг седьмой — Круг седьмой — Сладострастники1 Час понуждал быстрей идти по всклону, Затем что солнцем полудённый круг Был сдан Тельцу, а ночью — Скорпиону;[921] 4 И словно тот, кто не глядит вокруг, Но направляет к цели шаг упорный, Когда ему помедлить недосуг, 7 Мы, друг за другом, шли тесниной горной, Где ступеней стесненная гряда Была как раз для одного просторной. 10 Как юный аист крылья иногда Поднимет к взлету и опустит снова, Не смея оторваться от гнезда, 13 Так и во мне, уже вспылать готова, Тотчас же угасала речь моя, И мой вопрос не претворялся в слово. 16 Отец мой, видя, как колеблюсь я, Сказал мне на ходу: «Стреляй же смело, Раз ты свой лук напряг до острия!» 19 Раскрыв уста уже не оробело: «Как можно изнуряться, — я сказал, — Там, где питать не требуется тело?» 22 «Припомни то, как Мелеагр сгорал,[922] Когда подверглась головня сожженью, И минет горечь, — он мне отвечал. — 25 И, рассудив, как всякому движенью Движеньем вторят ваши зеркала,[923] Ты жесткое принудишь к размягченью. 28 Но, чтобы мысль твоя покой нашла, Вот Стаций здесь; и я к нему взываю, Чтобы твоя болячка зажила». 31 «Прости, что вечный строй я излагаю В твоем присутствии, — сказал поэт. — Но отказать тебе я не дерзаю». 34 Потом он начал: «Если мой ответ Ты примешь в разуменье, сын мой милый, То сказанному «как» прольется свет. 37 Беспримесная кровь, которой жилы Вобрать не могут в жаждущую пасть, Как лишнее, чего доесть нет силы, 40 Приемлет в сердце творческую власть Образовать собой все тело ваше, Как в жилах кровь творит любую часть. 43 Очистясь вновь и в то сойдя, что краше Не называть, впоследствии она Сливается с чужой в природной чаше. 46 Здесь та и эта соединена, Та — покоряясь, эта — созидая, Затем что в высшем месте[924] рождена. 49 Смешавшись с той и к делу приступая, Она ее сгущает, сгусток свой, Раз созданный, помалу оживляя. 52 Зиждительная сила, став душой, Лишь тем отличной от души растенья, Что та дошла, а этой — путь большой, 55 Усваивает чувства и движенья, Как гриб морской, и нужные дает Зачатым свойствам средства выраженья. 58 Так ширится, мой сын, и так растет То, что в родящем сердце пребывало, Где естество всю плоть предсоздает. 61 Но уловить, как тварь младенцем стала, Не так легко, и здесь ты видишь тьму; Мудрейшего, чем ты, она сбивала, 64 И он учил, что, судя по всему, Душа с возможным разумом не слита, Затем что нет вместилища ему.[925] 67 Но если правде грудь твоя открыта, Знай, что, едва зародыш завершен И мозговая ткань вполне развита, 70 Прадвижитель, в веселии склонен, Прекрасный труд природы созерцает, И новый дух в него вдыхает он, вернуться

921

Смысл: «В южном полушарии было два часа пополудни, а в северном два часа пополуночи».

вернуться

922

Мелеагр — сын калидонского царя Ойнея и Алфеи. При его рождении парки положили в огонь полено, предсказав, что Мелеагр будет жить не дольше, чем оно. Алфея загасила его и спрятала. Когда Мелеагр убил братьев своей матери, та, мстя за них, бросила головню в огонь, и Мелеагр умер (Метам., VIII, 270–545). Этим примером Вергилий хочет пояснить, что души могут чахнуть без видимой, казалось бы, причины.

вернуться

923

Как всякому движенью движеньем вторят ваши зеркала — так и оболочка душ отражает их внутреннее состояние.

вернуться

924

В высшем месте — в сердце.

вернуться

925

Мудрейшего, чем ты… — Аверроэса, арабского философа XII в. (А., IV, 144). «Возможный разум» — схоластический термин, обозначавший познавательную способность.