106 И как Мидас в беду был вовлечен, В своем желанье жадном утоляем, Которым сделался для всех смешон.[843] 109 Безумного Ахана вспоминаем, Добычу скрывшего, и словно зрим, Как гневом Иисуса он терзаем.[844] 112 Потом Сапфиру с мужем[845] мы виним, Мы рады синякам Гелиодора,[846] И вся гора позором круговым 115 Напутствует убийцу Полидора;[847] Последний клич: «Как ты находишь, Красс, Вкус золота? Что ты знаток, нет спора!»[848] 118 Кто громко говорит, а кто, подчас, Чуть внятно, по тому, насколь сурово Потребность речи уязвляет нас. 121 Не я один о добрых молвил слово, Как здесь бывает днем; но невдали Не слышно было никого другого». 124 Мы от него немало отошли И, напрягая силы до предела, Спешили по дороге, как могли. 127 И вдруг гора, как будто пасть хотела, Затрепетала; стужа обдала Мне, словно перед казнию, все тело, 130 Не так тряслась Делосская скала, Пока гнезда там не свила Латона И небу двух очей не родила.[849] 133 Раздался крик по всем уступам склона, Такой, что, обратясь, мой проводник Сказал: «Тебе твой спутник оборона». 136 «Gloria in excelsis»[850] — был тот крик, Один у всех, как я его значенье По возгласам ближайших к нам постиг. 139 Мы замерли, внимая восхваленье, Как слушали те пастухи в былом; Но прекратился трус, и смолкло пенье. 142 Мы вновь пошли своим святым путем, Среди теней, по-прежнему безгласно Поверженных в рыдании своем. 145 Еще вовек неведенье[851] так страстно Рассудок мой к познанью не влекло, Насколько я способен вспомнить ясно, 148 Как здесь я им терзался тяжело; Я, торопясь, не смел задать вопроса, Раздумье же помочь мне не могло; 151 Так, в робких мыслях, шел я вдоль утеса.

Песнь двадцать первая

Круг пятый (окончание)1 Терзаемый огнем природной жажды, Который утоляет лишь вода, Самаритянке данная однажды,[852] 4 Я, следуя вождю, не без труда Загроможденным кругом торопился, Скорбя при виде правого суда. 7 И вдруг, как, по словам Луки, явился Христос в дороге двум ученикам, Когда его могильный склеп раскрылся, — 10 Так здесь явился дух,[853] вдогонку нам, Шагавшим над простертыми толпами; Его мы не заметили; он сам 13 Воззвал к нам: «Братья, мир господень с вами!» Мы тотчас обернулись, и поэт Ему ответил знаком и словами: 16 «Да примет с миром в праведный совет Тебя неложный суд, от горней сени Меня отторгший до скончанья лет!» 19 «Как! Если вы не призванные тени, — Сказал он, с нами торопясь вперед, — Кто вас возвел на божии ступени?» 22 И мой наставник: «Кто, как этот вот, Отмечен ангелом, несущим стражу, Тот воцаренья с праведными ждет. 25 Но так как та, что вечно тянет пряжу,[854] Его кудель ссучила не вполне, Рукой Клотó намотанную клажу, вернуться

843

Мидас — фригийский царь, испросивший себе у Вакха дар превращать в золото все, к чему он ни прикоснется. Так как в золото обращались также и пища и питье царя, Вакх сжалился над ним и велел ему омыться в струях Пактола. Река после этого стала золотоносной, а Мидас впал в скудоумие, и когда, во время музыкального состязания Пана с Аполлоном, он отдал предпочтение Пану, Аполлон наделил его ослиными ушами (Метам., XI, 85-193).

вернуться

844

Ахан — по библейской легенде, воин Иисуса Навина, похитивший часть военной добычи и за это побитый камнями и сожженный вместе с сыновьями и дочерьми.

вернуться

845

Сапфира с мужем — по церковной легенде, одни из первых христиан, были поражены смертью за свое корыстолюбие.

вернуться

846

Когда Гелиодор, посланец сирийского царя Селевка, вошел в сокровищницу Иерусалимского храма, чтобы взять для царской казны хранившиеся там богатства, таинственный всадник потоптал его конем, а двое чудесных юношей избили его бичами (Библия).

вернуться

847

Убийца Полидора — см. прим. А., XXX, 13–21.

вернуться

848

Красс — римский полководец, скопивший огромные богатства и павший в войне против парфян (53 г. до н. э.). Когда его голову принесли парфянскому царю Ороду, тот велел налить ей в рот расплавленного золота и сказал: «Ты жаждал золота, так пей же».

вернуться

849

Остров Делос носился по волнам, пока не дал приюта Латоне, родившей на нем Аполлона и Диану (очи неба — Солнце и Луну).

вернуться

850

«Gloria in excelsis» (лат.) — «Слава в вышних [богу]» — по евангельскому рассказу, песнь ангелов, которую слышали пастухи (ст. 140) в ночь рождения Христа.

вернуться

851

Неведение — Данте не понимает, что означает это землетрясение и эта песнь, огласившая все уступы горы.

вернуться

852

Природную жажду знания утоляет лишь «живая вода» истины, которой в евангельской легенде просит самаритянка.

вернуться

853

Так здесь явился дух — тень Публия Папиния Стация, римского поэта I в. (род. ок. 45 г. — умер ок. 96 г.), автора «Фиваиды» (поэмы о походе Семерых против Фив) и незаконченной «Ахиллеиды». Его сборник «Сильвы» был во времена Данте неизвестен.

вернуться

854

Та, что вечно тянет пряжу — парка Лахезис (Ч., XXV, 79), прядущая нить человеческой жизни. Клото (ст. 27) наматывает кудель на веретено, Лахезис сучит нить, Атропос (А., XXXIII, 126) ее перерезает.