25 Скорей, чем рот ее успел закрыться, Святая и усердная жена[805] Возникла возле, чтобы той смутиться. 28 «Вергилий, о Вергилий, кто она?» — Ее был возглас; он же, стоя рядом, Взирал, как эта чистая гневна. 31 Она ее схватила с грозным взглядом И, ткань порвав, открыла ей живот; Меня он разбудил несносным смрадом. 34 «Я трижды звал, потом оставил счет, — Сказал мой вождь, чуть я повел очами. — Вставай, пора идти! Отыщем вход». 37 Я встал; уже наполнились лучами По всей горе священные круги; Мы шли с недавним солнцем за плечами. 40 Я следом направлял мои шаги, Изогнутый под грузом размышлений, Как половина мостовой дуги. 43 Вдруг раздалось: «Придите, здесь ступени», — И ласка в этом голосе была, Какой не слышно в нашей смертной сени. 46 Раскрыв, подобно лебедю, крыла, Так говоривший нас наверх направил, Туда, где в камне лестница вела. 49 Он, обмахнув нас перьями, прибавил, Что те, «qui lugent»,[806] счастье обрели, И утешенье, ждущее их, славил. 52 «Ты что? склонился чуть не до земли?» — Так начал говорить мне мой вожатый, Когда мы выше ангела взошли. 55 И я: «Иду, сомненьями объятый; Я видел сон и жаждал бы ясней Понять язык его замысловатый». 58 И он: «Ты видел ведьму древних дней, Ту самую, о ком скорбят над нами; Ты видел, как разделываться с ней.[807] 61 С тебя довольно; землю бей стопами! Взор обрати к вабилу[808], что кружит Предвечный царь огромными кругами!» 64 Как сокол долго под ноги глядит, Потом, услышав оклик, встрепенется И тянется туда, где будет сыт, 67 Так сделал я; и так, пока сечется Ведущей вверх тропой громада скал, Всходил к уступу, где дорога вьется. 70 Вступая в пятый круг, я увидал Народ, который, двинуться не смея, Лицом к земле поверженный, рыдал. 73 «Adhaesit pavimento anima mea!»[809] — Услышал я повсюду скорбный звук, Едва слова сквозь вздохи разумея. 76 «Избранники, чье облегченье мук — И в правде, и в надежде, укажите, Как нам подняться в следующий круг!» 79 «Когда вы здесь меж нами не лежите, То, чтобы путь туда найти верней, Кнаруже правое плечо держите». 82 Так молвил вождь, и так среди теней Ему ответили; а кто ответил, Мой слух мне указал всего точней. 85 Я взор наставника глазами встретил; И он позволил, сделав бодрый знак, То, что в просящем облике заметил. 88 Тогда, во всем свободный, я мой шаг Направил ближе к месту, где скорбело Созданье это, и промолвил так: 91 «Дух, льющий слезы, чтобы в них созрело То, без чего возврата к богу нет, Скажи, прервав твое святое дело: 94 Кем был ты;[810] почему у вас хребет Вверх обращен; и чем могу хоть мало Тебе помочь, живым покинув свет?» 97 «Зачем нас небо так ничком прижало, Ты будешь знать; но раньше scias quod Fui successor Petri,[811] — тень сказала. — 100 Меж Кьявери и Сьестри воды льет Большой поток, и с ним одноименный Высокий титул отличил мой род.[812] вернуться

805

Святая и усердная жена — Старейшие комментаторы обычно видят в ней символ разума, разоблачающего лживость низменных благ.

вернуться

806

«Qui lugent» (лат.) — «плачущие».

вернуться

807

Ты видел ведьму… — См. прим. 7–9.

вернуться

808

Вабило — см. прим. А., XVII, 128.

вернуться

809

«Adhaesit pavimento anima meal» (лат.) — «Прилипла к праху душа моя».

вернуться

810

Кем был ты — Это кардинал Оттобуоно Фьески, граф Лаванья, вступивший в 1276 г. на папский престол под именем Адриана V. Он умер через тридцать восемь дней после избрания.

вернуться

811

«Scias guod fui successor Petri» (лат.) — «Знай, что я был преемником Петра», то есть римским папой.

вернуться

812

Меж Кьявери и Сьестри, двумя городками на берегу Генуэзского залива, впадает в море «большой поток» Лаванья и расположен город того же имени. Отсюда и титул говорящего.