Лесные жители проводили меня до порога лавки.

     — Да, — вспомнил я, — если будет настроение, то приходите сегодня вечером в "Морского дракона". Затевается небольшой дружеский праздник.

     — Придём непременно. Правда, Арзон? — пообещал Везер.

     — Придём, — согласился старый гном, но…

     Видно, что он хочет ещё что-то сказать, но колеблется.

     — Тебя что-то беспокоит, Арзон?

     — Да, можно и так сказать. В подземном зале одна дверь пропала. Та, которую мы камнем закладывали.

     — Знаю. Я немного разобрался в машине, которая там стоит. С её помощью можно открывать и закрывать проходы. Опасный я закрыл, чтобы он глаза не мозолил.

     — Слава Богам! — облегчённо вздохнул гном. — Значит, это с машиной не связано.

     — Что не связано?

     — Когда мы с Везером сегодня вошли в город, то почувствовали какое-то странное, едва уловимое напряжение в воздухе.

     — Да, да, — подтвердил эльф, — словно что-то необычное должно вот-вот произойти, а что именно, где и когда не понять.

     — И это не похоже на известное нам колдовство, — добавил Арзон, — а предчувствие какой-то беды что ли. Или не то, чтобы беды, а чего-то странного и несуразного.

     — Так, не было печали. Я сегодня разговаривал с королевским волшебником. Он ничего такого не упоминал.

     — Он хотя и волшебник, но человек. Может и не чувствовать того, что ощущаем мы.

     — Понятно. А опасность какая-нибудь витает или только странность?

     — Только странность.

     — И то легче. Буду иметь ввиду. До вечера!

     Капитана Вика в "Морском драконе" нет и посетителей немного. До обеденного наплыва ещё часа два. Отдаю граммофон и пластинки Колину. Подавальщицы собрались за одним из столов и о чём-то весело щебечут. Жанна отделяется от них и пересаживается ко мне.

     — Это что, Серж? — спрашивает она, указывая на свёрток, водружённый на середину стола.

     — Это подарок тебе. Разверни, — и Жанна, ёрзая от нетерпения и любопытства, начала разматывать тряпки, в которые укутали статуэтку.

     — Какая прелесть, — очарованно прошептала девушка, осторожно поворачивая фигурку так и этак. — Это и в самом деле мне? Спасибо. Никогда таких ещё не видела.

     — И мне тоже приятно, что я угадал тебе подарок по душе. Капитан Вик давно испарился?

     — После вашего с Жозефом ухода, наверное, ещё с час просидел и потом пошёл в порт.

     — Час? Да что же он тут делал столько времени? Окорок доедал?

     — Нет, просто сидел, курил свою трубку и смотрел по сторонам. Какой дым-то ароматный! Я иногда к нему подсаживалась поболтать. Он на меня так странно смотрит! Мне даже не по себе становится.

     — Неприятно?

     — Нет, нет, что ты, Серж! Просто он меня как-то смущает.

     Жанна замолкла, нервно теребя скатерть. Вроде как старается собраться с духом, мыслями.

     — Серж, а сорок восемь лет для мужчины это много?

     Опля, вот так фокус! Надо же до чего дело уже дошло. И когда это они успели так заинтересоваться друг другом? А Жанне-то такое зачем? Кругом молодёжи полно. Даже и далеко ходить не надо. Племянник Колина за ней увивается. Вполне приличный юноша. Как она на меня сейчас смотрит! Со страхом и надеждой. А синие глазищи-то у неё, какие бездонные! Любой капитан утонет бесследно и беззвучно. Соврать что-нибудь? Нельзя. Друзьям не врут. Тем более таким, которые тебе безоглядно верят. Нужно как-то выкручиваться.

     — А откуда ты знаешь, что ему сорок восемь.

     — Он сам случайно проговорился.

     Проговорился? Жди! Чёрта два проговорился! Это он тебя специально пугает. Хочет, чтобы всё было по-честному. Оберегает тебя от ошибки. А ты, Жанна, хочешь от меня узнать, будет ли тут твоя ошибка или нет. Видно это старьё тебе всё же почему-то нравится. Вот же напасть-то какая!

     — Ну, что я могу тебе сказать, радость ты наша? Вик мужчина достойный. Ты это и сама видишь. А то, что ему сорок восемь, то это я от тебя впервые узнал. Никогда не интересовался. Нет, конечно, по его привычкам и опыту как-то так и должно быть. Но по внешности ему и сорок-то вроде бы с натяжкой только и дашь. По моему мнению, для него сорок восемь совсем не так уж и много. У него впереди, наверное, ещё столько же. Но ты ведь не это хочешь знать. Правда?

     — Я и сама не знаю, что я хочу знать и хочу ли, вообще, что-то знать.

     — Ты хочешь знать, не много ли его сорок восемь для твоих восемнадцати. Верно?

     — Девятнадцати.

     — Пусть будет девятнадцати. Но оценивать эту разницу только тебе. И кроме себя об этом никогда никого не спрашивай и не слушай. Меня в том числе. У тебя и радости должны быть свои, и ошибки тоже. Могу дать только один совет. Лучше присматривайся и не теряй головы.

     — Спасибо, Серж, — с облегчением вздохнула повеселевшая Жанна. — Буду слушать только себя.

     — Однако я должен тебя предупредить. Моряк есть моряк. Тем более что не из Верна родом. Он не может осесть здесь безотлучно так же, как и я.

     — Я понимаю, — прошептала Жанна.

     В открывшуюся дверь таверны ввалился Вик.

     — Ой, — пискнула девушка, — я ничего не спрашивала. — И упорхнула, не забыв прихватить статуэтку.

     — О чём это вы тут секретничали? — поинтересовался Вик, опускаясь на стул.

     — О малых скульптурных формах. Обнаружилось что-нибудь интересное в порту?

     — Обнаружилось. Кабак и, в самом деле, грязнее некуда.

     — А падшие, доступные женщины?

     — Не видел. Может быть, они ближе к ночи выползают. Хозяин, похоже, ещё тот тип! На такую жуткую рожу стоит взглянуть, ибо в уме представить трудно. Но вот постройки, похоже, довольно крепкие. Хотя на вид довольно-таки странные. Вроде бы и возведены не так уж давно. Такое ощущение, что заведение не сложилось само по себе, а организовано, как театральная постановка с декорациями и гримированными персонажами. Один из них очень даже занимательный.

     — Чем?

     — Своё давно отплававший старый моряк на роли приживалки в кабаке что ли. Интересный субъект. За кружку пива или стакан рома рассказывает такие небывалые истории, что диву даёшься. Я думал там только заведение, а оказалось, что довольно обширный земельный участок с хозяйственными постройками. Склад, конюшня с кузницей, сараи, какие-то маленькие, по виду жилые домики. Завидный кусочек, если за него с умом взяться. Попал, правда, не в те руки.

     — Понятно. Мимо не пройти. И сколько за него запросили?

     — Триста золотых. Это много?

     — Понятия не имею. Нам бы поскорее обернуться с покупкой. Нужно ведь ещё во дворец заглянуть. Вы сидите здесь, а я слетаю к банкиру и по пути загляну к стряпчему. Пока я хожу, придумайте себе какую-нибудь бесхитростную фамилию. Иначе купчую будет не оформить.

     У Циммермана взял не триста, а на всякий случай триста пятьдесят золотых, двадцать из которых серебром. Стряпчий — синьор Имрих оказался у себя в конторе.

     — Мой друг хочет приобрести кое-какую недвижимость в порту. Вы, синьор Имрих, не согласились бы сопровождать нас, чтобы оформить сделку прямо на месте?

     — Разумеется, сейчас я только соберусь.

     Сборы были недолгими. Стряпчий побросал в портфель какие-то бумаги, запихнул туда же чернильницу-непроливайку, перья и какие-то печати.

     — Я готов, — сообщил он, и мы вышли на улицу.

     Вик ждал нас перед "Морским драконом". Познакомил его со стряпчим и двинулись вниз — к порту. Грязный притон не виден из города за окружающими порт домами. А из порта не виден за складскими строениями, но кому нужно — тот найдёт. Нашли и мы. Тем более что наш проводник здесь уже сегодня побывал. Внушительное деревянное строение с дырявой и полустёршейся вывеской "Приют моряка". Внешнее впечатление, что вот-вот развалится. Внутри не всё так безнадёжно, но всё равно удручающе до тех пор, пока не подойдёшь вплотную к стене или опорному столбу второго этажа и не колупнёшь их пальцем. Окажется, что серая, ноздреватая ветхость и точки изъеденного жучком дерева просто нарисованы. На стук древесина отзывается звонкой свежестью не таких уж давних лет, а не глухотой многих десятилетий, как старая.