Хозяин и в самом деле безобразен. Сухой, горбатый и хромой. Одетый в какое-то невообразимое, но не рваное тряпьё и с громадным ножом за поясом. Глубокие и кривые морщины прячутся в волосяных зарослях бороды. Пронзительный взгляд исподлобья прищуренных, словно оценивающих собеседника глаз и хриплый, повелительный голос довершают картину.

     — Приветствую вас, синьоры, — обращаясь к нам всем, но глядя только на Вика, произнёс этот персонаж, словно сошедший со страниц страшных сказок. — Что желаете?

     — Продолжить наш недавний разговор, — ответил Вик, — если вы не передумали.

     — Прошу вас, синьоры, за стол. Я не передумал, но подумал, что очень задёшево отдаю своё заведение.

     — Зато я могу передумать покупать, — оборвал его Вик. — Если ваше заведение способно увеличиваться в цене, стоит только от него отойти на часок. Со мной такие фокусы не пройдут.

     — Ладно, ладно, я пошутил, — проскрипел хозяин. — Всё как договорились.

     — Генри, ты что, продаёшь свою таверну? — донеслось из угла зала и какой-то бородатый, но опрятно выглядящий старик в матросской одежде подошёл к нам на пару шагов.

     Вик подмигнул мне. Понятно. На сцену вышел рассказчик историй за стакан рома.

     — Продаю. И что? Тебе-то какое дело кому и что я продаю.

     — А как же я?

     — Это у нового хозяина будешь спрашивать.

     — Как же так? У нас ведь с тобой договор.

     — Договор, договор, — раздражённо передразнил кабатчик. — Договор до тех пор, пока я хозяин. Забыл? — И уже обращаясь к нам. — Сейчас бумаги принесу.

     Рассказчик удивительных историй немного постоял, глядя на нас, повернулся и побрёл обратно в свой угол.

     — Вот бумаги, — протягивая капитану Вику свитки, произнёс уродливый Генри.

     Тот сразу передал их стряпчему и синьор Имрих погрузился в изучение документов.

     — Так, так, карта земельного владения площадью два акра[1], купчая на землю. А купчая на строения?

     — Какая купчая на строения? Всё построено мной.

     — Ах, извините. Вот регистрация построек в магистрате. Сразу не заметил. Так, дом, конюшня, кузница, склад. Но мы видели, что построек больше. В том числе и внешне жилых.

     — Если не нравится, что их больше, а не меньше, то можете снести. Мне-то что.

     — А то, что незарегистрированные жилые строения чреваты штрафом, а их снос разбирательством властей о тайно возведённых постройках и их тайном уничтожении.

     — Синьор Имрих, — остановил, ретиво сбивающего цену стряпчего Вик, — пусть будет так, как есть. Меня устраивает.

     — Воля ваша. Тогда давайте осматривать хозяйство.

     В подвале кое-какие припасы для кухни. Винный погреб весьма обширен. Мне только показалось или, в самом деле, какая-то неясная тень промелькнула между бочками? Кухня довольно чистая, а комнаты для гостей на втором этаже вполне терпимые. На чердак не полезли. Конюшня, кузница такие, какие и должны быть. Склад свободен. Только в дальнем углу свалено что-то укрытое пустыми мешками.

     — Что там? — спрашивает Вик.

     — Чужое. Если сделка состоится, то сегодня же заберут, — отвечает кабатчик.

     Сараи со всяким необходимым в хозяйстве инструментом и отслужившим своё хламом. Лужайка с ещё одним сарайчиком. На лужайке пасётся корова. Три маленьких домика для жилья в ряд в дальнем углу участка. Около одного уже стоит старик-рассказчик.

     — А как же я? — опять слышится всё тот же вопрос.

     — Живите, как жили, — отвечает Вик, отходя к следующему домику.

     Тут нас ждал удивительный сюрприз. Из домика выходит очень даже миловидная, пожилая девушка лет двадцати пяти — двадцати семи. Похоже, что даже не удивлена и не обеспокоена тем, что таверна продаётся. Приветливо улыбается нам.

     — Кто это? — последовал вопрос хозяину.

     — Да так, Криста, — замялся он, — живёт себе и живёт.

     — Просто класс! — высказался Вик, направляясь к третьему домику. — Подумать только, живёт себе и живёт!

     В третьем домике бездетная семья слуг средних лет. Он повар в кабаке, а она подавальщица. Сейчас они заняты своим делом, и дома их нет. Вроде всё осмотрели. Да, ещё небольшой, хорошо ухоженный огород и крошечный плодовый садик в дюжину яблонь и груш.

     — Ну что ж, — подвёл итог капитан Вик, когда мы вернулись в местное, странно спокойное сейчас гнездо разгула и разврата — я удовлетворён. Можно подписывать.

     Синьор Имрих извлёк из портфеля атрибуты своего мастерства и принялся за дело.

     — Так, договор о продаже между Генри Рейном и Виком…

     — Андерсеном, — подсказал Вик.

     Вот тебе и раз! Словно не мог выбрать другую простую фамилию.

     — Вы с синьором Сержем родственники? — удивился стряпчий.

     — Нет, однофамильцы, — поспешил ответить я.

     — Хорошо. Виком Андерсеном. Так и запишем. Ваши подписи и пальцы, синьоры. Вот и всё.

     — Отсчитайте, Вик, — и я передал новому владельцу притона звенящий мешок, — а то там лишнее.

     Расплатились со стряпчим и договорились с бывшим хозяином о том, что сегодня всё останется как обычно в его заботах, а к утру страшный Генри освободит владение от себя самого и чужого имущества. Когда мы уходили начал прибывать наёмный персонал таверны для подготовки заведения к вечерним оргиям. Двое вышибал и четверо слуг.

     Когда мы не спеша шли вверх по Дворцовой улице, я спросил:

     — Вик, вы ничего подозрительного не заметили в винном погребе?

     — Заметил. Похоже, что там кто-то или что-то живёт. Потом разберёмся.

     Лошадь Жозефа стоит у его дома. Значит, и сам хозяин на месте, но на стук никто не отзывается. Перемещаемся к дворцу. Дверь открывает сам король Казимир.

     — Заходите. Жозеф здесь, у Герца, — сообщает он после взаимных приветствий и вопросов. — Поднимайтесь в гостиную. Я сейчас всех соберу.

     Вик опять чуть ли не молитвенно замер перед портретом Виолетты.

     — Нет, что ни говори, а королева в Верне бесподобная.

     — А я опять вас слышу, Вик, — послышался голос Виолетты. — Спасибо. Рада вас видеть. Надолго к нам?

     — Ещё не знаем. Вот пришли пригласить вас с Казимиром на дружескую вечеринку. Да, заодно отметим и покупку капитана Вика.

     — Что за покупку?

     — Вик приобрёл вернскую портовую таверну.

     — О, Господи, Вик, вы в своём уме? Там же чёрт знает, что творится.

     — Я знаю. Но дело не в том, что там сейчас, а в том, что будет. Для меня это дело знакомое.

     — Тогда ладно, — успокоилась Виолетта. — Вот, пожалуйста, и остальные прибыли. Казимир, нас опять приглашают на вечеринку. Может, откажемся? — Лукаво улыбаясь, предложила Виолетта. — Ничего нового ведь не обещают.

     — Никогда не совершу такого преступления, как отказ от дружеского праздника, — ответил Казимир. — Тем более что Жозеф говорит о возможных танцах под граммофон.

     — Тогда и я не в силах устоять перед таким соблазном. Пошла переодеваться.

     *

     В "Морском драконе" вечером мило и людно, как обычно.

     — Что-то сегодня стульев у нашего стола слишком много, — удивилась Виолетта, когда все расселись, и оказалось, что есть ещё свободные стулья.

     — Обещали прийти два гостя из леса — Везер и Арзон.

     — Как интересно! Я никогда с лесными жителями не встречалась, а о Везере и Арзоне много слышала от Жозефа и Герца.

     — Да вот и они, — увидел обоих в дверях Жозеф.

     Лесная пара стоит на пороге и оглядывает зал. Заметив нас, подошли и слегка замешкались, поняв, что здесь королева Верна. Но не растерялись и, почтительно приложившись к королевской ручке, уселись за стол. Подавальщицы птичками летают вокруг стола, расставляя приборы, графины и блюда с кушаньями.

     — Жанна, Жанна, ты где? — позвала Виолетта.

     — Бегу, Ваше Величество. Ходила за подушкой, чтобы Арзону повыше устроиться на стуле.