Кийс спохватился:

– Локша, грей воду. Любке нужно вернуть приличный вид. А я схожу куплю ей новую одежду, эта грязная, да и пропахла вся.

Оставшись одна, я с наслаждением залезла в кадушку с водой. Была просто на седьмом небе от счастья. Наконецто нашла друзей! Вместе мы непременно чтонибудь придумаем. Как говорят, одна голова хорошо, а две – лучше. А тут – сразу целых три. Если, конечно, считать простодушного Локшу. Хотя, признаться честно, и моя голова ничего умного предложить не в состоянии. Так что вся надежда на хитрого кота.

Какая радость – смыть многодневную грязь и, главное, вернуть себе прежний вид. Короткая стрижка перестала мне нравиться уже давно. Я с удовольствием провела гребешком по волосам. Раз, другой, третий… Локоны начали удлиняться на глазах. И вскоре волосы выглядели даже гуще и шикарнее, чем раньше. Надев чистую одежду, почувствовала себя словно в раю. Кийс принес красивое платье и все, что было нужно для девушки. Кот, как всегда, на высоте.

Локша восхищенно вытаращил глаза:

– Здорово увидеть прежнюю Любку. А помнишь, как мы встретились?

Я вздохнула. Вроде и времени немного прошло, а сколько воды с той поры утекло. Радость уже уступила место тревоге.

Кийс и Локша знали немногим больше меня. Только то, что князя кудато увезли и спрятали отдельно от всех. Свега, Олену и Савву не показывают никому. Чуть лучше положение у Настасьи Вахромеевны, Флоры и служанок – их держат во флигеле царского терема.

Я вопросительно уставилась на оборотней:

– А Салтан?

– Мечтает отдать трон своей девке и счастливо уйти на покой.

Я язвительно заметила:

– Как бы покой не стал вечным. Пожалуй, зря размечтался старичок о заслуженном пенсионном отдыхе.

Кийс согласно кивнул, а Локша привычно восхитился:

– Любка ужасно умная!

Кот хмыкнул:

– Я бы сказал – необыкновенно везучая. Надо же – в самый опасный момент надумала полетать.

Я сердито вскинула глаза:

– Ты меня в чемто подозреваешь?

Кийс обиделся:

– Лишь отметил, что у тебя потрясающая интуиция. Я думаю, нам нужно попытаться попасть к царю Салтану. Вот только как?

Забраться на настоящую кровать, почувствовать под головой подушку и укрыться пуховым одеялом показалось после ночевок под телегой на базаре настоящим счастьем. Я даже поежилась от воспоминаний. Постараюсь поскорее забыть этот кошмар. А сейчас следует отдохнуть и набраться сил.

Утром, открыв глаза, поняла, что чувствую себя бодрой и энергичной. Первой мыслью было: «Где Феклуша и что с ней?» Нужно побыстрее отыскать свою метлу.

Снизу послышался ворчливый голос:

– Нечего меня искать. Здесь я уже.

Я свесила голову с постели, от радости чуть не рухнув на пол. Заглянула под кровать:

– Как я рада, Феклуша, что ты снова со мной!

Метла монотонным голосом забормотала:

– Еще три года, три месяца…

Я не сдержалась и запустила в нее подушкой:

– Прекрати в сотый раз твердить одно и то же!

Метла хихикнула:

– Это чтоб ты не забывала!

В это время раздался стук в дверь. Я не задумываясь крикнула:

– Входите! – и, не удержав равновесие, все ж таки свалилась на пол.

Локша сразу же бросился на помощь:

– Любка, тебе не больно?

Болело вообщето все тело. Провести несколько ночей на земле – это вам не фунт изюма.

Позавтракали все вместе. Потом парни ушли, заперев лавку. Меня с собой взять отказались. Я сначала пыталась поспорить, но была вынуждена согласиться с доводами Кийса.

– Не стоит лишний раз местным глаза мозолить, – назидательно заметил он. – Вдруг кто сметливый найдется? Наградато за тебя обещана немалая.

Сидеть целый день взаперти оказалось настоящей пыткой, да еще метла решила заняться нравоучениями:

– Неприлично замужней госпоже, да еще жене повелителя, находиться в обществе посторонних мужчин.

Я возразила:

– Эти оборотни – мои друзья. Не раз уж доказали свою преданность.

Феклуша противно пропищала:

– Друзья… Один только и мечтает затащить…

Я не дала ей договорить:

– Замолчи, сексуально озабоченная дура! Еще и хвалишься все время: «Я – девушка, я – девушка», а сама только об одном и думаешь.

Схватила ее за прутья и выбросила в другую комнату. Метла оттуда проорала:

– Поэтому и предупреждаю! На пути у честных девушек столько коварных соблазнителей…

Я захлопнула дверь и вздохнула с облегчением. На Феклушу понастоящему не обиделась, давно привыкла к ее «светлым мыслям». Но хотелось полежать в тишине и хорошенько все обдумать.

Как всегда, первым вспомнился Федя. Сердце заныло. А ведь сколько раз давала себе слово забыть. Вот только ничего не выходит.

Я представила Свега, Савву, Олену… Кощея. И заревела. Супруга было жалко больше всех. Сделал доброе дело и попал в подземелья. Вот и помогай после этого людям. Вспомнила царевнусамозванку и сжала кулаки. Власти захотела? Так у Пушкина вон тоже старуха размечталась стать владычицей морскою, а осталась у разбитого корыта. Да еще можно считать, для той все кончилось хорошо, ведь покушавшиеся на престолы частенько завершают свой путь на плахе.

Вновь прокрутила в голове последнюю сцену в лесу. Уверена, если бы князь захотел, сумел бы вырваться. Только пожалел остальных. И где мне теперь его искать?

Я даже поплакала некоторое время. Потом решила: слезами горю не поможешь, надо действовать. Посмотрела в окно – солнце уже садилось. Я занервничала. Сколько прошло времени, а парни еще не вернулись. О плохом думать не хотелось, но терзала мысль: «Где эти оборотни так долго бродят?»

Я валялась на кровати, пытаясь придумать какойнибудь выход. Голова уже разламывалась от идей, но толку от этого не было. Машинально покрутила подаренное Кощеем кольцо. И вздрогнула, услышав в голове голос ворона:

«Что случилось? Говорри».

От волнения я даже растерялась. Не хотелось расстраивать симпатичных бабуль, но по всему выходит, что без этого не обойтись. Сама себя успокоила: не собиралась им ничего сообщать, но получилось само собой. Значит, это воля Провидения!

Начала издалека, как положено. Вежливо поинтересовалась:

«Как здоровье Яги Яговны?»

Тут в беседу вмешалась сама хозяйка птицы:

«Девонька, у тебя голос дрожит. Если Кощеюшка обидел, так мы ему…»

Я перебила:

«Нетнет, не он!»

Как бы поделикатнее сообщить? Но как ни старалась, ничего не придумала и брякнула правду:

«Все намного хуже. Всех, кроме меня, арестовали. Князя тоже. Если бы он не подчинился, так вообще бы убили…»

Бабка легкомысленно рассмеялась:

«Ну, внучка не такто легко убить. Не нервничай. Только если…»

Я взволнованно спросила, вспомнив сказку:

«Отыщут яйцо с иглой внутри? Так?»

Бабка хихикнула:

«Нет. Видимо, супругто тебе не совсем доверяет, раз не посчитал нужным рассказывать. Ну да дело молодое. Не до разговоров в медовыйто месяц».

«Не доверяет» – слабо сказано. Я вообще практически ничего о нем не знаю. Но не говорить же об этом старушкам. И ведь не могут не пройтись по нашим отношениям!

Я всхлипнула:

«Его кудато упрятали. Мы не можем найти. Чувствует мое сердце, чтото случилось».

Яга закудахтала, как наседка:

«Девонька, милая, не переживай. Волнуется твое сердечко о Кощеюшке, вот и приходит на ум всякое. Не беспокойся, он и сам выберется. Если уже не выбрался».

Не волноваться както не получалось, хоть и не по той причине, что надумала бабуля. Люблю я только Федора. Но сказать об этом не могу – не поймут.

Яга вдруг опять споткнулась:

«Если…»

И замолчала.

Спустя мгновение продолжила, уже успокоившись:

«Ну, о том мало кому известно. Не думай о дурном, все сладится. Отыщется твой суженый».

Меня это ее «если» както насторожило. Что Яга Яговна недоговаривает?

Я с замиранием сердца попросила:

«Бабушка, а вы не можете прийти на помощь?»

Бабка замялась:

«Прийтито можно, но нежелательно. Там свой князь, свои законы. Давай не будем торопиться, может, все еще и наладится».