– Ну, на этот раз ни у кого не будет сомнений, что я искала супруга. – Я усмехнулась.

Мы вошли в спальню. Я робко уселась на край кровати, а князь вдруг отошел к окну. Чтото долго и упорно там высматривал. Может, решил не смущать, пока раздеваюсь? Но я медлила…

– Люба, нам надо поговорить.

– О чем?

Я подошла и встала рядом. И удивилась: лицо князя было намного бледнее обычного.

– У вас не слишком здоровый вид. Может, оставим разговоры до завтра?

– Нет, скажу что хотел сейчас. Завтра могу и передумать. Люба, ты не желаешь ни о чем меня попросить?

Тон князя был какимто странным. Да и вид тоже.

– А что, должна?

– Подумай, я обещал выполнить любую твою просьбу.

Я покачала головой:

– Мне ничего не нужно.

Он немного помолчал и промолвил:

– С этого мгновения можешь не считать себя моей супругой. Я даю тебе свободу. И очень благодарен за все, что ты сделала.

Я замерла. Охватила радость. То, о чем хотела просить, произошло само собой! Теперь у меня не осталось препятствий для поиска Федора.

Однако не прошло и нескольких минут, как сердце заточил червячок сомнений. Князь от меня отказался, и неважно, из каких соображений. Наверное, было бы легче, если бы я предложила это первая.

Непонятно почему вдруг охватило раздражение. Причинуто какую нашел! Из благодарности! Так за это ордена вешают, поместья дарят, украшения… А тут – развод!

Я даже забыла, что сама желала этого. Вообще, мог бы и подождать несколько дней, а не прямо сегодня об этом говорить. С горечью подумала: «Ято ведь хотела пощадить его чувства, по крайней мере, до тех пор, пока он окончательно не придет в норму».

– Князь, но ведь вы говорили, что ничто не в силах разорвать узы, если их одобрили высшие силы? Как же тогда костер?

Кощей както вымученно улыбнулся:

– Любушка, я думал, ты не столь наивна. Никакие силы не смогли бы повлиять на мою волю, если бы я сам того не хотел. Признаться, в тот миг я не вполне понимал причины этого своего поступка.

– Понятно.

Хотя непонятно мне было ничего.

– А сейчас каковы причины нашего развода?

Он молчал и продолжал с интересом разглядывать сад. Я недовольно фыркнула и дернула его за рукав:

– Ну раз уж мы разводимся, сообщите мне об этих причинах.

И сама удивилась: да какое мне до них дело? Обычное женское любопытство?

– Скажу одну – ты мне нравишься. А что до остального – теперь это не имеет значения. Что же касается развода… – Он горько усмехнулся. – Я понял, что ты когото любишь. Когда ты сидела у моей постели, иногда произносила его имя. Я не мог пошевелить и пальцем, но слышал все хорошо.

На миг у меня остановилось дыхание. Ну я и дура! Шептать больному чужое имя! Казнить меня за такое мало. А уж чье имя я могла произносить, знала прекрасно. Наверное, умудрилась назвать так Кощея на грани усталости или сна. Но все равно – непростительная оплошность.

Хотела сказать, что звала брата. Потом взглянула на князя и решила, что лучше не оправдываться и не врать. Пока не спросит, ничего рассказывать не стану.

– Спасибо, князь, я согласна.

И наклонила голову, чтобы он не заметил мелькнувшие в глазах слезы. Правда, почему я так среагировала на его предложение, и сама не могла понять. Судя по всему, должна радоваться.

Князь спокойно повернулся ко мне, ласково сказал:

– Любушка, я благодарен судьбе за то время, что ты была со мной. И у меня есть небольшая просьба.

– Да?

– Я прошу никому не говорить о нашем соглашении. Пока мы здесь, никто не должен ни о чем догадаться. Вернемся – сама решишь, куда отправиться. Думаю, моя просьба не будет слишком обременительной?

– И бабули не должны знать? – Мой голос предательски дрогнул.

– Они – в первую очередь. Бабки собирались завтра улетать, но если скажем – останутся и попытаются нас помирить.

Я кивнула:

– Согласна.

Кощей вдруг шагнул ко мне, обнял и покрыл лицо поцелуями. Я стояла не шевелясь. Подумала – стоит сделать движение, и он уйдет. Но в итоге так и вышло.

– Отдыхай, Любушка, набирайся сил.

Он вскочил на подоконник и спрыгнул в сад. У меня беспомощно упали руки. Улеглась на кровать, но заснуть так и не смогла. Радости от полученной свободы почемуто не чувствовала. Кажется, даже про Федю стала забывать. Было жаль и себя, и Кощея.

Потом вспомнила, что завтра предстоит прощаться с бабками, и настроение испортилось вконец. Почемуто к ним я уже стала относиться как к своим собственным родственницам.

Заснула только под утро. Когда распахнула глаза, в комнате было уже совершенно светло. Сразу бросилось в глаза великолепное зеленое платье, отделанное кружевом, в которые искусно вплетены драгоценные камни. Рядом стояла шкатулка с украшениями. Я невесело улыбнулась: благодарность князя выразилась не только в разводе. Поднялась с постели и подошла к окну. Увидела в саду Кощея. Он махнул мне рукой:

– Одевайся. Позавтракаем и отправимся во дворец.

Безмятежный тон князя меня немного покоробил. Хоть бы нарочно показал, что немного расстроен. И легко сказать – одевайся! Я рассмотрела платье. На него столько наверчено и накручено… я с недоумением походила вокруг. Не представляю, как в него влезть. Служанкато осталась во дворце Салтана.

Снова обошла наряд со всех сторон. Как натянуть на себя эту кипу тряпок? Может, расстелить платье на полу и вползти в него со стороны подола? Выполнить задуманное не успела. В дверь постучали, и на пороге появился мой теперь уже бывший супруг.

– Нельзя ли поспешить? Нас ждет карета.

Я беспомощно взглянула на него. Кощей понял.

– Давай помогу.

Я нерешительно замялась.

– Не беспокойся, свое слово я не нарушаю никогда.

Я про себя буркнула: «Подумаешь, испугал!», и предоставила свое тело в его распоряжение. К собственному удивлению, одета была быстро и вполне профессионально. Все оборки и украшения оказались на своих местах.

Он подвел меня к зеркалу:

– Ну как?

– Вроде ничего. – Я улыбнулась.

– Вы очаровательны.

Я покраснела и опустила глаза. Показалось, что князь сейчас воспользуется создавшимся положением и обнимет. Но он только подал руку:

– Идем, нас ждут.

Кажется, князь уже забыл, что еще вчера я была его женой.

В этот раз мой спутник изменил своему любимому антрациту. Широкие плечи обтягивал камзол такого же зеленого цвета, как и мое платье. Лишь более темного оттенка. Я подумала, что, когда мы явимся, замрет не одно женское сердечко.

Позавтракали быстро, все спешили. Бабки обступили, прощаясь:

– Кощеюшка, как тебе повезло! Таких, как она, больше и на светето нет.

– Возвращайтесь поскорее. Внуков будем нянчить самолично, никому не отдадим!

– А если что, девонька, жалуйся нам на него, мы сразу примчимся!

Я слушала наставления, краснела и бледнела. Еле заставила себя взглянуть на князя. Показалось, что в его глазах тоже мелькнула растерянность. И чтото еще, что мне было не понять.

– Кощеюшка, береги нашу любимую девочку, никому не отдавай!

Захотелось крикнуть: «Да он уже отказался от меня!»

На глаза навернулись слезы. Хорошо, что их можно было истолковать печалью от разлуки с родственницами. Я постаралась улыбнуться как можно шире:

– Бабули, не беспокойтесь. Я сама его никому не отдам.

Кощей както странно покосился на меня. И произнес, почти не разжимая губ:

– Девочка, не надо переигрывать. Таких жертв не требуется.

Поняла, что еще немного – и не выдержу. Поторопила князя:

– Поспешим. А то действительно бросятся искать.

Тут Яга Яговна, видимо, чтото вспомнила, посмотрела на сестер и хлопнула себя ладонью по лбу:

– Ух ты, Любушка, едва не забыла! Мы ж тебе подарочек приготовили. Пойдем покажу.

Хотела я пошутить насчет склероза, но подумала, что получится так же, как с геморроем. Да и обстоятельства не располагали к шуткам.

В комнате бабка достала какойто сверток, развернула и подала мне шапочку, обитую мехом: