Пешт, сентябрь 1844 г.

ФЛАКОН С ЧЕРНИЛАМИ

Сам Медери (кто не слыхал о нем!) Когда-то желторотым был юнцом, В бродячей труппе он играл И брал Кропать Афишки форинтов за пять, Как я сказал уже – за пять! Мзду получив, бежит он как-то раз Купить чернил, чтоб новый ваять заказ, А он всегда флакон чернил Хранил В своем Пальто, в кармане боковом, Как я сказал уж – в боковом! Чернила ест! Ликует наш богач! Домой из лавки он пустился вскачь. Сказал Сентпетери: «Смотри, Кари, Мне жаль, Коль радость сменишь на печаль, Как я сказал уж – на печаль!» Увы! Прыжки к добру не приведут! Флакончик пуст, а пятна тут как тут! И загрустил, задумался бедняк: Итак - Пальто Теперь негодно ни на что, Как я сказал уж – ни на что! А главное – что желтое оно! Тем резче выделяется пятно. Хоть брось! Но где ж другой наряд возьмешь?  И что ж? Не бросил пальтеца, Носил до самого конца,- Как я сказал уж – до конца!

Пешт, сентябрь 1844 г.

К СОЛНЦУ

Сударь, стойте, удостойте Хоть лучом внимания! Почему вы так скупитесь На свое сияние? Каждый божий день плететесь Надо мной по небу вы, Почему ж в моей каморке Вы ни разу не были? В ней темно, как будто… Тьфу ты – Чуть не ляпнул лишнего! Заглянули б на минуту И обратно вышли бы! Я поэт и существую На стихотворения. И поэтому живу я В жутком помещении! Знаете! Когда-то сами Вы на чире тренькали, В дни, пока был Зевс не сброшен С неба в зад коленкою! Умоляю вас, коллега, Быть ко мне гуманнее И отныне не скупиться На свое сияние.

Пешт, конец сентября 1844 г.

СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ СОЛНЦА

А знаете ли вы: У солнца есть супруга! Недобрая, увы! Пришлось бедняге туго. Бее мается почтенный старина - Ведь под каблук взяла его жена! Сварливая, она всегда готова к ссоре. Ну, вот и хочется вина - Вино уймет любое горе! Но дома нить нельзя никак - Грозит супружеский кулак. И, размышляя: «Выпить где бы?» - Старик в привычный путь пускается по небу. И вот идет и тучки ждет Хотя б одной на небосвод, Чтоб, не боясь Ревнивых глаз, Нырнуть тотчас В любой кабак. Там, как сапожник, солнце с горя пьет. И вот Вы видите: ложится мрак ночной, И стелется тумана покрывало, И солнце с красной рожею хмельной За горизонт мертвецки пьяным пало!

Пешт, октябрь 1844 г.

ЛЕГЕНДА

«Всё жалобы! И вновь они, и вновь! А на кого? Да вечно на попов. И днем и ночью норовят надуть И человеку не дают заснуть! - Сказал господь с досадой и тоской.- Сойду-ка вниз, взгляну на род людской!» С кровати встал, оделся он и вот Свечу берет и в долгий путь идет. Увидел он, когда ворот достиг: Спит как убитый Петр, святой старик,- Вчера случился новичок в раю, Ну, а поскольку райскую семью Не часто пополняет грешный мир, Был в небесах устроен целый пир. И дядя Петр сглотнул кувшин иль два По случаю такого торжества. «Да встаньте ж, Петр, я умоляю вас! – За чуб седой господь его потряс.- Вставай же! Говорю тебе добром… Чтоб разразил тебя небесный гром!» Проснулся Петр: «Сейчас ключи найду!» Тут подали падучую звезду. На ней-то и помчался наконец Навстречу горьким жалобам творец. Вот человек какой-то молодой Спешит к нему, обременен бедой. Взглянул господь. Любезно молвил он: «Рассказывай, сынок, чем огорчен!» «Создатель, велика моя беда! На подоконник взлезьте, вот сюда, Да загляните сквозь оконце в дом: Моя жена в постели спит с попом». Господь вскарабкался и заглянул в окно. Да… Богохульно это и грешно. И вздох его был тяжек и глубок: «Прискорбная история, сынок. Тут не поможет и создатель сам. Помочь бы рад, но все свершилось там… Попа, чтоб ты утешился, бедняк, Пошлю я в ад… Хотя уже и так На пять шестых набит попами ад, Попов в аду, поверь мне, целый склад!»

Пешт, октябрь 1844 г.

ЧОКОНАИ

Поп-кальвинист на белом свете жил, А с тем попом Чоконаи дружил. Однажды, в путь пустясь из Дебрецена И навестивши друга невзначай, «Дай горло промочить»,- сказал смиренно Чоконаи Витез Михай. «Вино найдем! Как ты подумать мог, Чтобы для друга моего глоток Вина в моем подвале не нашелся! Ты только пей да кружку подставляй»,- Так поп сказал, и с ним в подвал поплелся Чоконаи Витез Михай. «Ну, пить так пить!» – воскликнул щедрый поп. Взмахнул рукой, из бочки пробку – хлоп! «Я кран забыл! Я стал совсем болваном! – Вдруг он вскричал.- Ни мига не теряй! Беги наверх!» И побежал за краном Чоконаи Витез Михай. Ладонью поп отверстие зажал, И крана он в большом волненье ждал, Но крана нет. И поп ворчал, сердился: «Исчез! Пропал! Такого посылай! К какому дьяволу он провалился, Чоконаи Витез Михай?» Ждать больше нет терпенья. Решено. Поп бросил бочку (вытекло вино), В дом поднялся, все осмотрел там грозно. Нет никого. Сиди да поджидай. Вернулся вечером, и очень поздно, Чоконаи Витез Михай. А дело было, скажем прямо, в том, Что, кран ища, обшарил он весь дом, Все перерыл с усердьем неустанным, Но не нашел. Где хочешь доставай! Решил к соседям забежать за краном Чоконаи Витез Михай. А у соседей пир. Едва вошел, Уже его зовут, ведут за стол. И за едой, средь щедрых возлияний, Хватив вина хмельного через край, Не вспомнил о попе, забыл о кране Чоконаи Витез Михай.