Пешт, ноябрь 1844 г.

МОЯ ЛЮБОВЬ

Моя любовь не соловьиный скит, Где с пеньем пробуждаются от сна, Пока земля наполовину спит, От поцелуев солнечных красна. Моя любовь не тихий пруд лесной, Где плещут отраженья лебедей И, выгибая шеи пред луной, Проходят вплавь, раскланиваясь с ней. Моя любовь не сладость старшинства В укромном доме средь густых ракит, Где безмятежность, дому голова, По-матерински радость-дочь растит. Моя любовь – дремучий темный лес, Где проходимцем ревность залегла И безнадежность, как головорез, С кинжалом караулит у ствола.

Пешт, ноябрь 1844 г.

БУШУЮЩЕЕ МОРЕ…

Бушующее море, С землей и небом споря,- Любовь уж больше волн не мечет в небосвод, Но тихо задремала, Как море после шквала, Как после слез покой у крошек настает. Она плывет не глядя. Ее зеркальной гладью Уносит в даль надежд качанье челнока, И песнью соловьиной С береговой плотины Ей будущее шлет привет издалека.

Пешт, ноябрь 1844 г.

ДИКИЙ ЦВЕТОК

Что вы лаетесь, собаки? Не боюсь! Умерьте злость! В глотку вам, чтоб подавились, Суну крепкую я кость. Не тепличный я цветочек, Вам меня не срезать, нет! Я – безудержной природы Дикий, вольный первоцвет! А поэзию не розгой Втолковал мне педагог,- Этих самых школьных правил Я всегда терпеть не мог. Лишь боящийся свободы Вечно в правила одет. Я – безудержной природы Дикий, вольный первоцвет. Не для мнительных ничтожеств Расцветать решил я тут,- Ваши слабые желудки Вам покоя не дают. Аромат мой для здоровых,- Добрый люд мне шлет привет. Я – безудержной природы Дикий, вольный первоцвет. И поэтому вы больше Не кажитесь на порог,- Это будет все равно что Об стену метать горох. А начнете задираться, Не смолчу я нам в ответ. Я – безудержной природы Вольный, дикий первоцвет.

Пешт, декабрь 1844 г.

ДЯДЮШКА ПАЛ

Долго раздумывал дядюшка Пал, И, шляпу надев набекрень, Сказал он: «Сам дьявол жену мне послал. За мной она ходит, как тень. На что мне она, Ворчунья жена? Ей-ей, прогоню ее прочь!,.» Так в гневе сказал Наш дядюшка Пал. И выполнил слово – точь-в-точь. Но скоро задумался дядюшка Пал, И шляпу он сдвинул назад. «Зачем я хозяйку напрасно прогнал? Теперь уж и сам я не рад. Запущен мой дои, Хозяйство вверх дном С тех пор, как ушла она прочь…» И так оно было – точь-в-точь. Недолго раздумывал дядюшка Пал. Он шляпу надел на висок. «Ну что же поделать! Прогнал так прогнал, Какой в моих жалобах прок? Остатки хозяйства в корчму потащу, На ветер пущу. Слезами беде не помочь!..» И выполнил слово – точь-в-точь. Но снова задумался дядюшка Пал И шляпу надвинул на лоб. «Видать, без хозяйки моей я пропал. Осталось ложиться мне в гроб. Канат я куплю И полезу в петлю В ближайшую темную ночь». Да так он и сделал – точь-в-точь.

Пешт, декабрь 1844 г.

СТАРЫЙ ГОСПОДИН

Плохая жизнь у старика, Плохая жизнь, хоть брось. Он так ревнует, так влюблен,- Прожгло его насквозь. Жена – красотка, но подлец Племянник у него. Сидит в печенках тот подлец У дяди своего. Был холостым – служакой был, Все честно делал, в срок. Теперь старик от службы той Как только в гроб не слег! Со службы встарь он шел к друзьям, И в карты – до утра. Теперь беда: едва придет, Уже домой пора! И встарь он беззаботно спал Все ночи напролет. Теперь, как ляжет – грустных глаз До света не сомкнет. Бедняга, зря ты потерял И свой покой, и сон! В твою служанку, не в жену Племянник твой влюблен.

Пешт, декабрь 1844 г.

РАДОСТНАЯ НОЧЬ

Что за ночь! Сады цветут так зелено, Нам с тобой, любимая, так весело… Тишина. Собаки где-то лают. Все прекрасно. Небо ясно. Видишь: звезды в нем пылают! Из меня звезда бы вышла скверная… Бог простит, но я-то уж наверное – По ночам бы убегал из рая. И к тебе бы Прямо с неба Пробирался, дорогая!

Пешт, декабрь 1844 г.

СОЛДАТ ОТСТАВНОЙ Я…

Солдат отставной я, не что я иное, Не унтер, а просто солдат отставной я! В солдатчине молодость вся и осталась, До дома со мной добрела только старость. Всю жизнь в аккурат прослужил до отказа, Исправный – наказан я не был ни разу. Награда? В награду рука генерала Меня, старика, по плечу потрепала.