13

И в тот же день пришлось Сильвестру Совсем иные разговоры Вести с отцом своей подруги.. К себе призвал его помещик И отчитал: зачем крестьян С пути он истинного сводит И чуть не к мятежу зовет. «Коль этого не прекратите, То выгоню я вас отсюда!» Сильвестр с достоинством ответил: «Почтительно прошу вас, сударь, Мне лекций не читать. Я вырос Из школьных лет. И не привык К нотациям. Коль я преступник И бунтовщик, то есть законы, Которые меня осудят! А коль ни в чем не виноват, То по какому это праву Бранитесь вы? Чем вы грозите? Я увольненья не страшусь! Ведь я себе на пропитанье Сумею всюду заработать, Но я и здесь полезен людям, И потому я не уйду! И вы, в своих же интересах, Не будете пытаться, сударь, Изгнать меня! Ведь вслед за мною Пойдет, пожалуй, весь народ, Иль вынуждены удалиться Вы сами будете отсюда! Вам в виде доброго совета Я, сударь, это говорю! Я знаю жителей деревни И пользуюсь у них доверьем, Они на многое решатся, Коль я скажу!» И вышел прочь Сильвестр с поклоном. А в следующее воскресенье О нем церковный проповедник  Орал, от гнева содрогаясь, Так обращался он к народу: «Нотариус ваш святотатец! Он богохульник, бунтовщик! И все, кто с ним имеет дело, Погибнут для земли и неба. За то, что с бунтарем якшались, Король предаст их казни смертной! Не примет небо после смерти Тех, кто с безбожником дружил! Покайтесь же! – взывал священник.- Исправьтесь же, пока не поздно, Пока не грянул Страшный суд!» Упрашивал священник слёзно И в этой жизни и в загробной Не отвергать возможность счастья, Жизнь предпочесть позорной смерти, Не выбрать вместо рая – ад! Гневясь, народ покинул церковь (Обитель господа и мира), И ринулся он диким зверем На молодого человека, Которого еще недавно Готов был звать отцом родимым. Сказали юноше: «Коль завтра Ты будешь здесь - Убьем на месте!» Как мог, старался убедить их Сильвестр. И с небывалой страстью Он возражал. Не помогло! Где поп заговорит, там правда Тотчас распятью предается, От страха умирает правда! Где только рот раскроет поп, Там черт является тотчас же, А черт, хотя и не всесильней, Но все ж красноречивей бога, И коль не делом победит, То соблазнит иным манером! И было так. Народ покинул Сильвестра с криками и бранью. И духом пал Сильвестр на миг. И от отчаянных раздумий Отяжелела голова - Насели на нее сомненья, Как вороны на прах бездушный: «Вот он каков, Народ любимый, Тот, для которого живу я И кровь свою пролить хочу! Таким он был тысячелетья Тому назад. Тысячелетья Пройдут, пока иным он станет. Ну что ж! Ребенок он еще, Его обманывать не трудно! Но ведь и он когда-то будет Мужчиной зрелым… А пока что Дивиться нечему: попы И короли – земные боги - На том стоят, что в ослепленье Людей держать необходимо. Так для властей необходимо! Ведь править можно лишь слепцами! Как жаль народ мне этот бедный! Всегда я за него боролся, Теперь с удвоенною силой Бороться буду за него!» Спустился вечер. Ночь настала… Последняя… К утру был должен Уйти Сильвестр. В тени аллеи Он встал. Темно окошко замка, Откуда девушка глядела. Она к окошку не подходит, Исчез цветок его желаний, Но юноша не отрываясь Глядит. Он превратился в призрак… Нет – в каменное изваянье! В печаль и в лунное сиянье Укутано его лицо. Вдруг чувствует прикосновенье. Он этого прикосновенья Сначала даже не заметил… Рассеянно он обернулся, Увидел ту, кого искал! «Я вашу милость ждал,- сказал он.- Я вашу милость ждал, надеясь, Что вы покажетесь в окошке И перед вечным расставаньем Я молчаливое прощанье Пошлю глазами… Так я думал. Но все ж судьба ко мне добрей! И не глазами, а устами Могу я с вами говорить, И руку милую могу я Сейчас пожать! Господь с тобою, дорогое, Единственное в этом мире Родное существо! Решилась Меня ты другом называть, И мне позволила ты другом Себя назвать! Воспоминаний Нет у меня. И в бедном сердце, Как будто в нищенской лачуге, Останешься ты, как икона, Перед которой на коленях Стоять я буду по ночам! Но если бы хранил я в сердце Сокровища ценнейших в мире, Блистательных воспоминаний, Я выбросил бы их оттуда, Оставив лишь тебя одну! Господь с тобой! Коль обо мне ты Хорошие получишь вести, Твоей заслугой это будет. Хорошим стану и большим, Чтоб ты испытывала радость И не могла бы пожалеть, Что приняла меня однажды В свои друзья… Господь с тобой! Прощай, о ангел мой хранитель!» И юноша во тьму рванулся. Но девушка не отпустила Его руки. И, запинаясь, Сказала так: «Господь с тобою! Иди, мой друг! Господь с тобою! Иди! Ты – самый благородный! О, если б мне уйти с тобой! Пошла бы с радостью великой! Что ж! Не увидимся мы больше? О ясная звезда, навеки Ты падаешь с моих небес! Ведь я люблю тебя. И, значит, Я все должна сказать сегодня. Должна сказать! Таить не надо, А то душа моя извергнет Всю скорбь, как пламенную лаву Везувий извергает с громом! Люблю! Но мне не быть твоей, И вот, клянусь тебе я богом, Что если я твоей не буду, То не достанусь и другому! Возьми… Вот перстень обручальный, Пусть сломится алмаз вот этот, А все ж тебе не изменю!» И рай на юношу свалился Со всем своим блаженством райским: И юноша упал пред нею, Ее колени целовал. …Он в путь пустился утром рано, Он шел и все глядел на перстень И снова, снова убеждался. Что все это не сон безумный, А явь. Сильвестр пошел в столицу - А почему, и сам не знал он,- Но шел туда, где крал, где клянчил, Где был у барича слугой. В предместье Нанял он мансарду. Не знал еще он, чем займется… Вдруг слышит: в дверь к нему стучатся, И входит дама под вуалью. Вуаль откинула и молча Остановилась на пороге. И бросился Сильвестр навстречу - Узнал Сильвестр свою подругу. Сказала девушка ему: «Поехала я за тобою, Но коль тебе я буду в тягость, Скажи – и я уйду отсюда! Не бойся, милый, не обижусь, А только сяду на пороге И так сидеть у двери буду До той поры, покуда сердце В груди не перестанет биться! Я дома не могла остаться, Шла всюду за тобою следом И вот теперь дошла сюда… Скажи, что сделаешь со мной?» Она ему на грудь склонилась, И вместе плакали они. «Меня ты не прогонишь, значит? – Спросила девушка.- Оставишь Делить с тобою все, что будет,- Все радости и все печали? Вот так с тобой я буду вместе Переносить нужду и горе, И если я взропщу однажды - Не верь, что я тебя люблю!»