Дебрецен, декабрь 1843 г.

ПАТРИОТИЧЕСКАЯ ПЕСНЯ

Я твой и телом и душой, Страна родная, Кого любить, как не тебя! Люблю тебя я! Моя душа – высокий храм! Но даже душу Тебе, отчизна, я отдам И храм разрушу. Пусть из руин моей груди Летит моленье: «Дай, боже, родине моей Благословенье!» Не буду громко повторять Молитвы эти - Что ты дороже мне всего На белом свете. Вслед за тобой я – тайный друг - Иду не тенью: Иду всегда – и в ясный день, И в черный день я! Он меркнет, день; все гуще тень И мгла ночная. И по тебе растет печаль, Страна родная. Иду к приверженцам твоим… Там, за бокалом, Мы молимся, чтоб вновь заря Твоя сверкала. Я пью вино. Горчит оно, Но пью до дна я,- Мои в нем слезы о тебе, Страна родная!

Дебрецен, январь – февраль 1844 г.

ПЕСНЯ

Не спит дитя, кричит, кричит дитя В ночную тьму, И нянька, чтоб ребенок задремал, Поет ему. Кричит во мне, по-детски плачет боль, Меня гнетет. Я песни ей слагаю и пою,- Пускай уснет.

Дебрецен, январь – февраль 1844 г.

ДВОРЯНИН

Его привязывают к лавке, Спина до плеч заголена. Он вор, грабитель – слов достойных Не сыщешь, что за сатана! А он артачится, и – в голос: «Плетями? За какой провин? Не прикасаться к благородным! Я дворянин! Я дворянин!» Слыхали, как он льет помои На вас, отцы его отца? Да ведь за это высечь мало! На виселицу молодца!

Дебрецен, январь – февраль 1844 г.

РАЗМЫШЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА, СТРАДАЮЩЕГО ОТ ЖАЖДЫ

В голове раскаты грома! Все в кабак я снес из дома. Ну и пусть - И без этого напьюсь! Рот мой сух, как дно колодца, Где вода не остается. Он – в огне, И спасенье лишь в вине. Вот бы хлынул вдруг из тучи Винный дождь! Чего бы лучше! До чего ж Винный дождичек хорош! Виноградником владел я – Надоело это дело: Весь доход Вылил в глотку через рот. А меня корчмарша знает И давно не уважает - Все стыдит: Мол, закрыт тебе кредит! Полно! Вот что вам скажу я: Я не беден. Заложу я Наконец Женушки моей чепец! Но ведь женушка в могиле! Вместе с ней похоронили Чепчик тот! Он давно в гробу гниет! О, зачем же, дорогая, О тебе я вспоминаю? Вспомню я - Слезы льются в три ручья! Боже праведный! Нельзя ли Сделать так, чтоб слезы стали Вдруг вином? Я б утешился на том!

Дебрецен, январь – февраль 1844 г.

КОТОРЫЙ СТАКАН?

Да неужто это… пятый Был стакан? Ты сегодня рановато, Братец, пьян. Вдвое больше ты стаканов выпивал, А не помнится, чтоб пьяным ты бывал. И язык во рту с похмелья Уж не тот. Фермопильское ущелье, А не рот! Что-то стал я выражаться мудрено. Виновато в этом, братцы, не вино. Выпить бочку я сумею Всю до дна --И, ей-богу, не пьянею От вина. Я служил в полку когда-то, да, в полку, И носил палаш солдата на боку. Тесноват мундир казенный, Но блестящ - Отвороты, кант зеленый, Сверху плащ. Был солдатом я завзятым, боевым, Вот те крест, я был солдатом рядовым. В первый год мне ранец новый Был тяжел. Но до чина рядового Я дошел. И по той простой причине снял мундир, Чтоб меня не снизил в чине командир. Где нельзя найти виновных, Там солдат По уставу безусловно Виноват. И поплатится тем паче рядовой, Если он рожден с горячей головой. Ваш совет прощать обиду - Не приму. Мне псалмы царя Давида Ни к чему. Брать меня за кончик носа я не дам, Знает каждый, что он косит,- знает сам… Впрочем, много я болтаю Во хмелю. Словно мельница пустая, Я мелю. Но без влаги не вертятся жернова… Дайте мне стаканчик, братцы, или два,- Чтоб лилось струей веселой В рот вино И тоску перемололо, Как зерно. Целый час болтал я с вами… А про что? Про колеса с жерновами? Нет, не то… Перепутала дремота Все слова, И кружится отчего-то Голова. Надо встать, а встать нет мочи. Время спать. Ну, друзья, спокойной ночи… Марш в кровать!

Дебрецен, январь – февраль 1844 г.