— Обязательно, следует сразу же наладить метеослужбу — для составления сводок погоды и ее прогнозирования! — это тот — второй «реальный» авиатор, — с самого начала — с самых истоков зарождения авиации, надо обязательно ввести метеорологическое обеспечение полетов. Очень важно!
— Согласен! Однако, с вашего позволения продолжу… Далее, авиапромышленность будет продолжать развиваться: один «сарай» разделится на две большие мастерские, которые в будущем разовьются в филиалы завода по выпуску самолётов. Один «филиал» для выпуска лёгких и один — тяжёлых аэропланов. Каждый со своей соответствующей спецификой и собственным аэродромом.
— Хорошо! — соглашаюсь с планом Папы Карло, — да, будет так!
Пока в упор не вижу, куда можно влупить миллион рублей золотом.
— …Обязательно нужен свой завод по ремонту авиамоторов. Чтоб, хотя бы в деле ремонта не зависеть от смежников.
— Здесь надо подумать… Пожалуй, да: свой моторный ремзавод не помешает.
— …Лётная школа, которая потом разовьётся в лётное училище с отделениями непосредственно пилотов, штурманов, лётчиков-наблюдателей и техников по обслуживанию. Ну, это уже в ходе Первой Мировой Войны — раньше предприятие окажется убыточным…
— Очень классная задумка! — одобрил второй авиатор, — вот только, я бы добавил к училищу курсы подготовки начальствующего состава.
— Вполне резонно! Но, я в этом деле ничего не понимаю, поэтому пропустил… Ну и, наконец — собственный нефтеперегонный завод! Для снабжения нашей авиации качественным высокооктановым топливом…
— Э, нет! Куда Вы опять всё под себя гребёте? Бензин — это вообще не ваше… Здесь у меня сидят химики — они Вам за нефтеперегонку гляделки живьём выцарапают!
Далее, пошла реальная скукотища — всякие технико-экономические обоснования да всевозможные таблицы, графики да выкладки, по которым Россия по авиации должна быть к тысяча девятьсот четырнадцатому впереди планеты всей…
На другой день на тему авиации, только в этот раз — создание ни авиапромышленности, ни самих самолётов, а именно — АВИАЦИИ(!!!), выступал тот — второй «реальный» авиатор… Надо сказать, что он мне был хорошо знаком лично и, я сам его на «конгресс» подтянул — позвонил и заинтересовал.
Я его знал ещё по моей службе в армии, точнее — в батальоне обеспечения при военном аэродроме под Архангельском. На том аэродроме, если я забыл сказать ранее, базировалась не боевая авиация, а военно-транспортная. Вот с лётчиком военно-транспортной авиации я там, как-то раз и, познакомился. Была одна несколько мутноватая история, когда я — совершенно случайно, фактически спас ему карьеру, а может быть и, реально — задницу, от отсидки…
Мы — солдаты-срочники, по давней — с незапамятных времён традиции, называли всех лётчиков «летунами»… Ну, вы поняли, да?! Так что, не будем нарушать традицию! Хотя, по документам звали его Анатолий Сергеевич…
Летун, оказался человеком, не забывающих тех, кто ему сделал добро… И, хотя случая отблагодарить меня ему ещё не подворачивалось, хорошие отношения со мной он всё это время поддерживал.
Позже, Летун дослужился до полковника, стал командиром дивизии военно-транспортной авиации, затем — уйдя досрочно в отставку, менеджером средней величины частной авиакомпании. Сейчас на пенсии, без работы — вот я его и, попросил поработать, подзаработать между делом…
…Итак: вот как по его идее, будет развиваться наша авиация. Не авиация императорской России, а своя собственная авиация «Корпорации USSR»!
— …Полностью соглашусь с предыдущем оратором! Того, что он предложил — на первых порах, вполне достаточно. В этом он абсолютно прав: очень необходим единый центр развития авиационной промышленности. На самотёк это дело никак пускать нельзя! При наших ограниченных ресурсах мы получим только конкуренцию — ни к месту, бессмысленное дублирование, а в результате — не авиацию, а вопиющую дырку от бублика. Знаю, плавали! В смысле — летали…
— Один центр, значит — стандартизация и унификация, — согласился один из Старичков-Разбойничков, — а это в наших условиях опять-таки архиважно!
— …Должен вам сказать, уважаемое жюри, — вдруг выдал Летун, — что в условиях России значение транспортной авиации в разы превышает значение боевой!
А, ничего другого я от него и, не ожидал услышать! Был бы здесь космонавт, он бы сейчас доказывал важность первыми высадиться на Марс…
Зал несколько не согласился с выступающим и, возмущённо зашумел…
— Он прав! Сто килограмм боеприпасов — точно доставленного своим, несравненно важнее, чем те же сто килограмм неточно сброшенных на чужих!
Очень громко сказал, как отрезал Генша — успевший уже с Летуном скарифаниться. Он внимательно оглядел весь зал, дожидаясь когда гул голосов в том утихнет:
— Тем более, в условиях Гражданской войны — при разрухе и развале на железнодорожном транспорте.
Может, следовало пригласить специалиста-железнодорожника? Чтоб ликвидировать, или не допустить «разрухи и развала»? Что-то упустил я этот момент…
— …Тем более, при тех «технологиях» разведки и наведения — вернее при их отсутствии. При тех прицелах и бомбах…
— Пожалуй, Геннадий Алексеевич, Вы правы! — прервал я поток геншиного красноречия, — продолжайте, Анатолий Сергеевич…
— Начнём с азов — с двигателей…, — неудачно начал «продолжение» Летун.
— Я уже сказал предыдущему оратору, что двигатели не его прерогатива! Это — отдельная тема… Вас, это тоже касается!
— И, всё же я хотел бы озвучить требования: мне необходимо заполучить серийные, на отечественных заводах изготовленные, достаточно надёжные и технологичные двигатели хотя бы двух номиналов — в сто и двести лошадиных сил…
— Пока довольствуйтесь одним «номиналом» — примерно в сто лошадок… Крутитесь, короче, Анатолий Сергеевич. Вы же — попаданец! «Рояли», конечно будут — но, их размер и количество строго ограниченны… Иначе, не интересно!
— Раньше пятнадцатого, а то и — шестнадцатого года, что-нибудь мощнее ста лошадей в России маловероятно, — сухо поддержал меня с места Шатун, — в более-менее значительных количествах, конечно…
— Почему? — не понял Летун.
— Да, потому что, Ростислав Ефимович у нас на двигателях… И, ему — ВИДНЕЕ!!!
— …Хорошо! Сто «лошадей», так сто. От этой печки и, плясать начнём…, — пожал плечами, соглашаясь Летун, — итак, в самом начале «запиливаем» одномоторный лёгкий, откровенно примитивный двухместный биплан с убогим 100-сильным двигателем для первоначального обучение… Ну, типа «У-дваса»…
— Эко хватили! Да «У-2» в те годы, как сейчас какой-нибудь наш «МиГ-35»! Или «Раптор» американский…, — возмутился Дутик, — для первоначального обучения, вполне подойдёт нечто вроде «Фармана» или «Вуазена». Двухместная летающая парта с дублированным управлением. Я вот, именно такой уже «запилил»…
По-моему, Дутик несколько хвастлив…
— Если кто ещё не знает, то это — Константин Борисович! Он у нас по «отдельным самолётам» числится — авиаконструктор, то бишь…, — представил я Дутика аудитории.
Раскланявшись, тот продолжил:
— …Даже, название ему придумал: «Бурсак»!
— Почему не «Хома Брут»? — спросил какой-то острослов из пресс-конференц-зала, — тот тоже, вроде бы летал… На ведьме!
— Что-то мы не правильно организовали дискуссию! — спохватился я, — всегда было так: лётчики используют то, что дают им авиационные конструкторские бюро и авиапромышленность в целом…
— Неверно! «КБ» проектируют то, что им заказывают…, — не согласился со мной «авиаконструктор», — ну, скажем по-вашему, Владимир Фёдорович — чтоб проще, «лётчики»!
— Да, фиг там! — не согласился с ним, в свою очередь, Папа Карло, — если конструировать и делать то, что «лётчики» заказывают — то, никакой нормальной авиации не будет! Они же чувства меры, вообще не имеют! Они, иногда, ТАКОЕ ЗАКАЗЫВАЮТ!!! Чёрт знает, что…
— Всё верно! Всё определяют технологии… Если, наши «лётчики» закажут то, что промышленность не освоит, то авиации у нас не будет, — сказал я своё решающее слово, чтоб прекратить бессмысленную дискуссию на извечную тему: кто был первым — курица или яйцо? — так что, Анатолий Сергеевич, учитывайте это в своих желаниях! …Давайте продолжим дальше. Что, там у Вас — кроме самолёта для первоначального обучения?