Глава шестая Четверг

Свесив здоровенные тёмные брюхи, огромные тучи плотным строем медленно ползли из-за скал. Ветер, налетая частыми порывами, тщетно пытался разогнать, расшевелить их. Слишком ленивым и монотонным было небесное стадо. Оказавшемуся в тесной щели меж ними и морем ветру оставалось лишь злиться на самого себя. Он и злился. Он дёргал за ветки прибрежные кусты, драл верхушки чахлых пальм, гонял по берегу лёгкий мусор и сбивал с волн редкие белые барашки, хлопая ладонью волнам по затылкам. Волны, угрюмые спросонья, шли к берегу с двух разных сторон, встречались и рисовали на поверхности океана почти правильные ромбы. У берега они вступали в сложные взаимоотношения. То сталкивались и подпрыгивали вверх, до самого неба, то вылетали на пляж и неслись по песку наперегонки, а иногда они поедали друг друга, и тогда в ритме прибоя образовывалась кратковременная пауза.

Многих раков уволокло на дно и они, спрятавшись поглубже, отсиживались в коралловых дебрях. Оставшиеся на берегу – напротив, отбежали подальше от воды и там, среди нетронутых прибоем песков, наблюдали битвы утренних стихий.

Нечленораздельные выкрики с моря достигли их слуховых органов. Раки направили в ту сторону стебельки глаз, и увидели, как волны то выбрасывают нечто на берег, то увлекают обратно в море. Дабы получше разглядеть эту штуку, раки стали перемещаться вдоль пляжа и вскоре собрались в небольшую группу напротив катающегося и орущего предмета.

Постепенно все узнали того самого старого рака, который вот уже несколько дней подряд рассказывал им не-то сказку, не-то историю про девочку, или про лягушку… чёрт знает, про что он им рассказывал, а теперь ужасный прибой захватил его в свой беспокойный плен.

– Не наш ли это учитель? – спрашивали одни.

– Да какой он, к чертям, учитель? Старый маразматик! – возражали другие.

Несмотря на разницу в оценках просветительской роли старого рака, никто не сомневался в том, что это именно его там носит.

– О чём он хочет нам сообщить? – интересовались позитивно настроенные.

– Да чего он может хотеть? – вопрошали их оппоненты – Неужели не видите, как глупость вашего учителя довела его до беспомощного состояния? Как может учить уму-разуму тот, кто не умеет укрыться от губительных волн хоть по одну, хоть по другую сторону прибоя? Чему он может научить?

Сам предмет обсуждения продолжал бултыхаться в волнах, то приближаясь к спорящим, то укатываясь от них. При этом он продолжал издавать довольно громкие звуки и вот что интересно, звуки были одни и те же. То есть они повторялись как однообразный сигнал первого спутника Земли. Ни отчаяния, ни призывов о помощи не слышалось в его голосе.

Рак-интеллигент вслушался и сказал:

– Кажется, там повторяются две гласные буквы: «Э» и «А».

– Вы перечислили три буквы – поправил его зелёный рак.

– Вот уж, чего-то не заметил – скорчил ехидную гримасу интеллигент.

– Тихо! – прервал их спор серьёзный крабопоклонник – вы мешаете вслушиваться. Может быть, он возвращается к истинной вере, как это должен сделать каждый перед лицом смерти.

Ему возразили по-разному, разгорелся привычный спор и среди собравшихся поднялся гвалт, сквозь который не смогли бы пробиться даже самые отчётливые вопли. Каждый спешил высказать своё мнение, или поделиться когда-то выученным.

Препирательства длились бы до вечера, если бы волны, сойдясь в аналогичном, но непонятном ракам споре, не образовали невероятно высокий бурун, подхвативший сенсэя и понёсший его в центр дискуссии. На мгновение все умолкли и с ужасом смотрели как, растопырив ноги и клешни, подобный гигантской птице кондор, летит на пенистом гребне волны старый рак и орёт позывной сигнал:

– Эх, ма!..

Но вот волна донесла его до группы спорщиков. За миг до падения, старец, с обычной для отшельников прытью, скрылся внутри ракушки. С хрустом и скрежетом упала большая раковина на песок, а волна, мягко шелестя, уползла в море.

Наступила тишина. Все ждали: покажется ли старик наружу? Он медлил. Наконец зелёный рак не выдержал, подполз к большой раковине и постучал по ней клешнёй.

– Занято! – донеслось изнутри.

– Уважаемый учитель! – прокричал зелёный рак – не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

Раковина приподнялась. В щели между ней и песком появился глаз уважаемого отшельника, двинулся влево-вправо, оглядел всех собравшихся, после чего исчез. Раковина водрузилась на прежнее место, и из неё глухо прозвучало:

– Нет.

– Почему? – удивился зелёный рак – Мы всегда вас внимательно слушали! Сегодня мы так удивлены увиденным… возникли споры и мы не можем составить единого мнения. Что это было?

Тишина была ему ответом. Выждав немного, зелёный рак продолжил орать на безмолвную ракушку:

– Учитель, мы видели, как опаснейший прибой швыряет вас туда-сюда! Мы слышали, как вы кричите, или посылаете нам некие сочетания звуков и тут наши толкования разделились. Одни услышали в ваших воплях – мантры для объединения с неким эгрегором, который мог бы укрепить ваш дух, либо изменить направление природных сил. Другие утверждали, будто вы молитесь Омару, или кому-то ещё, дабы он выручил вас из этого неприятного положения. Третьи же предположили, что вы готовитесь достойно принять свой смертный час и, опять же молитесь.

Раковина молчала. Зелёный рак решил придать произнесённой тираде вопросительный оттенок и громко выкрикнул:

– А?

Но летающий старец не был настроен общаться, поэтому ответ, прозвучавший изнутри его домика, оказался совсем категоричным:

– Хуй на.

Зелёный рак обиделся и отполз в сторону. Некоторые легкомысленные раки захихикали. Одного недалёкого детину разобрал совсем неприличный дурносмех. От его гогота многим стало неудобно, и они даже покраснели, смутясь. Тогда большая раковина зашевелилась, поднялась, и гигантский старик появился весь, со всеми своими клешнями, ногами, усами и мохнатостями.

– Это кто тут ржёт как лошадь? – грозно спросил патриарх.

Глупый рак-весельчак прекратил смеяться, едва раковина зашевелилась, поэтому теперь старик мог подумать на кого угодно. Смущённые отшельники бочком отползли от невежды, и постепенно ответ на поставленный вопрос стал очевидным, хоть и не прозвучал. Никто не знал, чего ожидать от пожилого гиганта. Не знал и этот, недалёкий. Но ничего страшного не произошло. Старик смерил его взглядом и печально вздохнул:

– Прошу извинить меня за сквернословие, дети мои! Глубина охвативших меня чувств была невыносимо значительной, поэтому хотелось некоторое время побыть в одиночестве. Мне докучали ваши назойливые приставания и вопросы, вот я и отказывался вылезать. Надеялся, вы оставите меня в покое на некоторое время, но ваша взяла! Благодаря вам все мои переживания и эмоции утекли как песок сквозь клешни, а громкий смех этого юноши разметал даже тень того трепета, которую я пытался удержать в сердце.

Насколько я понимаю, вас заинтересовало, как я оказался в самом центре прибоя и не потерял ли я рассудка? Отвечу: Рассудок мой не повредился, хоть и залез я в волны по своей собственной воле. Минувшей ночью мне чего-то не спалось. Прогуливаясь вдоль пляжа, я размышлял об одном, довольно досадном противоречии, кое вот уже несколько лет не даёт мне покоя.

С одной стороны несомненным и доказанным фактом я должен признать свою собственную божественность. Да, уважаемые раки, я являюсь всевышним и единственным богом, который один и есть во всей вселенной. Сколько бы я ни напрягал воображения и чувства, никакого второго себя во вселенной я не нахожу. С другой же стороны, если это действительно так, то почему мои возможности и способности столь ограниченны и несовершенны? Почему я не могу превращать песок в воду и наоборот? Почему я не могу являться в разных местах одновременно, или, хотя бы исцелять собратьев прикосновением клешни? Какой я такой бог? Никакой не бог. А кто же я такой? Как есть, самый заурядный рак-отшельник. И опять же, возвращаясь к противоречию, какой же я заурядный? Это для других я заурядный, а для самого себя абсолютно единственный и неповторимый. Незаменимый, можно сказать, потому что других раков пруд пруди, а я всегда один. От противоречия этого разобрала меня тоска. Сел я на камушек и запел: