– Мы уже играли в эту игру?

И тут тётя Лена соврала. Милюль почувствовала ложь, как отдельную сущность, вбежавшую в кают-компанию, когда Лена произносила спокойным уверенным голосом:

– Как минимум раз в декаду.

Снова стало непонятно: что такое «декада», но Милюль решила промолчать, и согласно кивнула головой, подумав про себя: «Она врёт, и я буду врать».

– Начинаем? – спросила Лена напряжённо-бодрым голосом.

– Ура! – ответила, как выдохнула Милюль.

– Какого цвета небо? – спросила Лена, подняв палец к небу.

– Голубого! – выкрикнула Милюль, не задумываясь.

– Сколько я показываю пальцев? – спросила Лена, демонстрируя тот самый палец, которым только что тыкала в небо.

– Один! – торжественно заявила Милюль.

– Отлично! Что это? (она показала на пустой стол).

– Пустой стол!

– Кто я?

– Лена! – ответила Милюль не задумываясь, потому что капитан именно так называл эту женщину.

– Продолжаем! Сколько пальцев? – Лена показала два пальца.

– Два!

– Какого цвета волны?

– Серого.

– Где нос катера?

– Там! – Милюль показала в предполагаемом направлении.

– Где корма?

– Там! – Милюль показала в другую сторону. Игра постепенно начинала увлекать. Она оказалась простой и, главное, весёлой, как катание на качелях. Вопрос – ответ, туда – сюда. Лена, словно подбадривая, ускоряла темп задавания вопросов, а Милюль торопилась с ответами, дабы не утерять ритма:

– Какого цвета снег?

– Белого!

– Что пьёт корова?

– Молоко!

– А вот и дудки! Корова молоко даёт! А пьёт она – воду! – Лена рассмеялась просто и бесхитростно и Милюль рассмеялась вместе с ней.

Выходило совсем не так страшно, как можно было предположить. И сама эта женщина оказалась окончательно другой, чем та, вчерашняя. Что же на неё дуться? Мало ли внешне похожих людей? По своей внутренней сути они вполне могут быть разными. Вот Лена подловила её на пустяке, но не строит себе из этого величия, а так же радостно смеётся, как и она, Милюль.

Окончив радоваться, Лена сообщила:

– Всё-таки ты молодец. Ответила быстро и не задумываясь. Я хотела подстроить тебе каверзу, чтобы ты растерялась хоть на долю секунды. Тогда я бы выиграла. А так выигрыш за тобой. Если хочешь, можешь уже отвесить мне щелбан.

Милюль не знала, как отвешивают щелбаны, и великодушно отказалась. Тогда Лена предложила:

– Продолжаем?

– Продолжаем! – на этот раз охотно согласилась Милюль.

– Кто носит полосатые тельняшки?

– Матросы!

– Кто носит юбки?

– Дамы!

Опять чирк в книжечку, и без остановки:

– Кто носит штаны?

– Мужчины!

– Кто носит бескозырки?

– Матросы!

– Кто носит шляпы?

– Все!

– Кто носит красный галстук?

– Пижон.

Опять Лена сделала короткую пометку в книжице и, переведя дух, предложила немного изменить правила:

– Я буду начинать фразу, а ты продолжай её за меня так, как считаешь нужным. Согласна?

Милюль не возражала.

– Тогда начали: раз, два…

– Три, четыре!

– Три, четыре…

– Пять, шесть!

Новый чирк в книжечке.

– Кто шагает дружно в ряд?..

– Солдаты!

– Ну что ты будешь делать! – воскликнула Лена и, снова написав что-то, отложила записную книжку. В третий раз ты меня обыгрываешь! Значит, ты должна мне уже три щелбана.

– Я вам должна? – удивилась Милюль – как же я могу быть должна, если вы говорите, что я выигрываю?

Лена разъяснила:

– Щелбан навешивается вот так – тут она зацепила указательный палец большим и, отпустив его, звонко стукнула ногтем по столешнице.

– Так это же щелчок! – радостно определила Милюль давно знакомый жест.

– Ну, хорошо, будь по-твоему. Это щелчок. Так вот ты должна мне три щелчка.

– Ах, вот оно что! – протянула Милюль – тогда, пожалуйста. Это я могу.

– Давай! – тётя Лена подставила лоб.

– «От первого щелчка подпрыгнул поп до потолка!» – продекламировала девочка и щёлкнула тётю по лбу. Лена поморщилась и, попросив бить не так сильно, терпеливо снесла два следующих. Милюль развеселилась:

– Это очень весёлая игра. Только не совсем понятно, почему вы вдруг проигрываете в самых простых местах.

– Потому что я ожидаю совсем других ответов – объяснила тётя Лена – все мои вопросы находятся в поле стереотипного мышления. Мы все живём в определённых языковых и культурных формулах, причём так в них вживаемся, что начинаем воспринимать слова автоматически, не задумываясь.

– Как автоматическая пушка? – уточнила Милюль.

– Да – кивнула тётя Лена – даже как пулемёт. Заурядная информация поступает в мозг и сразу отстреливается точно патрон с пулемётной ленты. Это происходит на уровне рефлекса. У нас у всех есть определённый набор условных рефлексов, который вырабатывается с самого детства. Поступает команда, тут же следует исполнение. Очень немногие люди составляют себе труд задумываться над тем, как реагировать на привычные раздражители, и эти люди, как правило, оказываются в проигрыше, потому что пока они думают, другие, более организованные, уже ставят их к стенке. Ты понимаешь, о чём я тебе говорю?

Милюль понимала не до конца. Непонятным оставалось, к чему эти игрища нужны? Она так напрямую и спросила. Тётя Лена не стала объяснять. Отделалась довольно туманным рассуждением:

– Обычно на вопрос: «Кто шагает дружно в ряд?» принято отвечать: «Юных ленинцев отряд!» Если ты отвечаешь иначе, то это может означать только… пока не знаю, что это может означать. Над этим надо подумать. А пока что я требую реванша!

Игра в вопросы и ответы началась сызнова. Милюль даже не успела спросить, что это за «юные ленинцы».

– Где живут пингвины?

– В Антарктиде.

– Где живут жирафы?

– В Африке.

– Где живут индейцы?

– В Америке.

– Где живут кенгуру?

– В Австралии.

– Где живёт Бармалей?

– Кто?

– Что такое – Бармалей?

– Не знаю. Зверь, наверное… а, вспомнила! Это матрос Барсуков, которого убил Ваня Васильчиков!

– Ладно, проехали! Будем считать это за ничью – и опять Лена что-то чиркнула в блокнот – где находятся тучи?

– На небе.

– Где находятся волны?

– На море.

– Если солнце скрылось прочь, сразу наступает…

– Ночь!

– Отлично! Под луною песню петь сел на веточку…

– Медведь!

– Неправильно, соловей! – оба, и тётя Лена и Милюль дружно рассмеялись. На этот раз они даже не вспомнили про щелчки, а Лена быстро продолжила игру:

– Возле леса, на опушке вам ку-ку кричит…

– Кукушка!

– Точно! Сколько лет столетнему дубу?

– Сто!

– Сколько лет тебе?

– Пять!.. Ой, шесть… ой… нет, постойте… – Милюль рассмеялась от случайной неловкости – сегодня, кажется, меня поздравили с одиннадцатилетнем. Так?.. Давайте за этот вопрос не будем бить щелбаны?

– Почему же? – грозно спросила тётя Лена, поднимая руку с готовым щелчком.

– Потому что я быстро ответила – нашлась Милюль – это потом я запуталась.

Тётя Лена замерла на секунду, после чего опустила руку и призналась:

– Твоя правда. Щелбан вешать не за что. Хоть ты и сбилась, но, знаешь ли, Надежда, периодически и я оказывалась в тупике – тут она пробежала взглядом по заметкам в записной книжке – во всяком случае, такое нельзя симулировать, или ты гений и вундеркинд. Давай в последний раз попытаемся. Может, я всё-таки отыграюсь?

Милюль гордилась победой, добытой благодаря собственной смекалке, и смотрела на тётю Лену с сочувствием:

– Вы, наверное, замучились со мной. Извините, что я вас утомляю, но вы сами захотели играть в эту игру, вот и нахватали щелчков по лбу.

Тётя Лена потёрла лоб и поблагодарила Милюль:

– Спасибо за сочувствие. Это очень даже благородно с твоей стороны, но, сама понимаешь, любой противник будет сопротивляться до тех пор, пока он не уничтожен до самого основания. Таков закон природы. Поэтому любое благородство, это прямой путь к самоуничтожению. Эх, пропадай моя черепушка! Объявляю последний раунд.