В комсомол принимали с четырнадцати лет, поэтому старшеклассники объединены в комсомольские организации.

С первых дней стал по вечерам три раза в неделю приходить на тренировки в гимнастическую секцию. Росточка был маленького, да и силёнок еще не набрался. Поэтому упражнения на перекладине мне давались плохо. На кольцах кое-что получалось, но лучше всего пошли упражнения на брусьях. Тренер даже хвалил.

В Валге стоял десантный полк. Ежегодно в школе создавался парашютный кружок. Предоставлялась возможность изучить парашют, научиться укладывать и сделать один прыжок. Подготовка парашютистов за счёт средств воинской части была рассчитана на то, чтобы юноши, совершившие ознакомительные прыжки, могли быть призваны в воздушно-десантные войска.

В кружок принимали с пятнадцати лет. Так что мне крупно повезло. Уже в восьмом классе совершил свой первый прыжок с парашютом. Был несказанно счастлив и гордился, что в юном возрасте пообщался с небом.

Казалось, всё складывается наилучшим образом. Только с учёбой подкачал. Увлечённый чтением книг по авиации, собирал библиотечку, на прилавках книжных магазинов время от времени появлялись брошюры о лётчиках – героях Великой Отечественной войны, книги об авиационных видах спорта, авиационной технике. Продолжал выписывать журнал «Крылья Родины». Из журнальных иллюстраций, вклеиваемых в альбом, составлял историю русской авиации. Поскольку нужных материалов не было, резину для резиномоторных моделей достать негде, строил бумажные, мастерил воздушные змеи и простейшие планеры с крыльями из картона.

Настольной книгой стала «Занимательная физика» Перельмана. На выполнение домашних заданий времени не хватало. Да и выполнять их было скучно, неинтересно. За невыученные уроки получал «двойки». Потом исправлял. Но в четверти больше «тройки» никто из учителей не ставил. А по литературе во второй четверти даже «двойку» схлопотал. И всё из-за этих самых литературных героев Онегина и Печорина. Онегин мне вообще не нравился. Вот Татьяна – это да! Такую я смог бы полюбить. А Онегин, видите ли, сначала её отверг, а потом влюбился. Ничего привлекательного в нём нет, хотя он и главный герой, и роман назван его именем. Учительница дала домашнее сочинение «Лишние люди: Онегин». А что о нём писать, если мне не нравится. С трудом нацарапал неполную страничку школьной тетрадки. Написал всё, что о нём думаю. Не знаю, может учительнице моё мнение не понравилось, а скорее всего за малый объём, потому что сказала переписать, и чтоб было не меньше четырёх страниц. Я ничего толкового про Онегина не придумал. Что я мог добавить к характеристике лишнего человека? Нового сочинения не написал.

А тут ещё одно сочинение. В классе на уроке «Образ Печорина». Это, правда, куда ни шло. Истории, которые приключались с Печориным, читал, страшно волнуясь и переживая за него, будто сам подвергался смертельной опасности. Восхищался его успехами у женщин. Завидовал и непрочь был по этой части сам походить на литературного героя. Осуждал, что тот делал несчастными влюблённых в него женщин. Соглашался с написанным в учебнике, что Печорин продолжил в русской литературе список «лишних» людей, что в силу двойственности натуры, её противоречивости не нашёл себя, не сыскал достойного применения своим незаурядным способностям на благо общества и светлого будущего России.

Себя я «лишним» представить никак не мог. Уж я-то найду своё место в жизни, у меня нет и не будет тех сомнений и колебаний, с которыми не справился Печорин, я сумею достойно прожить жизнь, а может и прославить Родину своими подвигами. В сочинении после некоторых раздумий двойственность характера героя решил обозначить одним словом, написал: «Печорин был двуличен», не подозревая, что эта характеристика имеет другой смысл. И, несмотря на то, что в это раз я расстарался, исписал целых полторы страницы, учительнице всё равно показалось мало, а учитывая допущенное непонимание смысла «двуличный» и ещё какие-то там ошибки, поставила убедительную «двойку».

Исправить две «двойки» я так и не удосужился. «Двойка» за четверть первая и единственная за десять лет учебы в школе украсила табель. Это я сейчас так выражаюсь «украсила». На самом деле это была превеликая неприятность. Текущую «двойку» ещё как-то можно пережить. Ну, не выучил урок. На следующий выучил и исправил. Стыдно, конечно, стыдно перед учителем, стыдно перед одноклассниками. Но с другой стороны, не выучил, подумаешь важность, с кем не бывает. И всё-таки ученику, который может и способен хорошо учиться, которому даётся учёба, стыдно получать «двойки». «Двоечникам» в такой ситуации тоже стыдно, но и они, и учителя, и одноклассники как-то с этим свыкаются, привыкают, когда за контрольную или диктант опять одним и тем же объявляют «двойки». Мне было стыдно за каждую «двойку». Ну, а «двойка» за четверть – это позор. Позор до конца жизни. Это пятно не сотрёшь, не устранишь из биографии.

Конечно, об этом можно не упоминать, никому впоследствии не рассказывать. Кто станет докапываться или ставить в вину, что та или иная неудача в жизни, неудача, которая плохо повлияла на жизнь и судьбу других людей, результат когда-то полученной «двойки» за четверть. А всё равно неприглядно, что когда-то допустил нечто непристойное. Кстати, кто читал биографии великих людей, мог обратить внимание, что все они в детстве были преуспевающими учениками, уже в годы учёбы поражали окружающих своим интеллектом. В опровержение сказанного могут привести в пример Пушкина-лицеиста. Но, во-первых, таких исключений крайне мало. А во-вторых, не только гении, но и таланты – большая редкость. Тем более среди тех, кому не давалась учёба в детстве, кто отставал от сверстников в умственном развитии.

В тот год пристрастился к чтению на уроках. Не на всех. На математике не почитаешь. А на многих других удавалось. Например, на географии. Увлёкся учитель рассказом, по карте указкой водит. А ты в это время книгу под партой выдвинул, временами поглядывая на учителя и делая вид, что внимательно слушаешь. Сидишь тихо, учитель в твою сторону бдительность теряет, а тебе только того и надо. Конечно, читать в таком случае приходится урывками, как солдат перебежками преодолевает открытое пространство, чтобы его не подстрелили. Тем не менее, немало книг было прочитано таким способом за год. Художественную литературу на уроках не читал. То были книги о лётчиках, путешествиях и путешественниках, об учёных, сделавших великие открытия в науке.

Ещё один удивительный случай произошёл со мной на экзамене по физике. В те годы переводные экзамены сдавали во всех классах, начиная с четвёртого. Мне на экзаменах всегда везло. Меньше четвёрки никогда не получал. А «везло» я сказал потому, что ни в одном классе, ни по одному предмету не было случая, чтобы проштудировал все билеты, подготовил ответы на все вопросы. Времени отводилось достаточно. Некоторые преподаватели в конце года часть билетов повторяли с учениками прямо на уроках, чтобы лучше подготовиться к экзаменам. За «двойки» ругают не только школьников, учителям тоже достаётся. Ведь это показатель их работы.

Так вот у меня никогда не хватало терпения и прилежания тщательно и добросовестно подготовиться к экзамену. Уже был сдан экзамен по русскому и литературе, экзамен по математике. Надо было готовиться к физике. И тут пришла в голову сногсшибательная идея. Выучить на «отлично» один-единственный билет. Вытянуть его на экзамене и получить «пятёрку». Скажете, бред. Но я убедил себя, что у меня получится. На всякий случай сделал шпаргалки из страниц приведённого в негодность учебника к большинству билетов, чтобы не тратить время на заучивание экзаменационного материала. Но уж билет, на который собрался отвечать, выучил назубок. Даже несколько раз репетировал вслух.

На экзамене желанный билет не достался. Но не всё потеряно. Надо воспользоваться шпаргалками. И здесь новая неудача. Учительница заметила, отобрала шпаргалки, а это очень стыдно, когда у тебя отбирают шпаргалки, и заставила взять другой билет. Существовало правило: если ученик на экзамене не может справиться с билетом, разрешалось тянуть второй, но при этом оценка на балл снижалась. Ничего не оставалось, как взять ещё один билет. И о! чудо! Хотите – верьте, хотите – нет. Считайте, что я нарочно это придумал, чтобы вам морочить голову. Но я вытащил билет, который так тщательно готовил дома. Можно не описывать радость, которую испытал в тот момент. Предложил сразу без подготовки отвечать. Но учительница выслушала в порядке очереди. Результат: за ответ – «пять», в журнал – «четыре».