Взять хотя бы тот случай с геометрией. В шестом классе начали изучать геометрию. Предмет понравился. Чертить разные геометрические фигуры, делить отрезок или угол на равные части, вписывать в окружность правильные многоугольники с разным количеством сторон с помощью циркуля и линейки. Увлекательное занятие. А когда подошли к доказательству теорем, почувствовал свою полную несостоятельность. Математику вёл директор школы Николай Иванович, человек строгий, требовательный, но, по единодушному мнению школяров, справедливый, чётко и понятно излагавший замысловатую науку. Уважал и ценил я директора, считал лучшим учителем школы. На один уровень с ним ставил только Веру Макаровну, учительницу русского языка и литературы. Об остальных тоже был хорошего мнения. Но эти двое были моими любимцами, кумирами.

Я внимательно следил за феерическими манипуляциями Николая Ивановича, как тот, словно фокусник, брал начерченную на доске сторону треугольника АВ накладывал на сторону А прим В прим. Потом то же самое проделывал со стороной АС, совмещая с А прим С прим. И в итоге оказывалось, что треугольник АВС равен треугольнику А прим В прим С прим. Эти А прим В прим С прим звучали как барабанная дробь и никак не хотели вложиться в моё сознание, как ни старался. Ход доказательства ускользал, оставляя в голове бесконечно звучащие А прим В прим С прим. Одноклассники спокойно выходили к доске и без затруднений доказывали теорему. А я после многократных повторений только и слышал: А прим В прим С прим. Число теорем неудержимо росло, но ни одно из доказательств не укладывалось в моей отчаявшейся голове.

Тогда однажды дома раскрыл «Геометрию» и, сделав в черновике чертёж, медленно стал воспроизводить те операции, что пропечатаны в учебнике. Кончиком карандаша касался буквы А, проводил по стороне треугольника до точки В, потом, подняв в воздух карандаш, точку А совмещал с точкой А прим. Накладывал треугольник АВС на треугольник А прим В прим С прим, фигуры совмещались в точном соответствии с условиями теоремы. Повторял доказательство, пока не запомнил его, не заглядывая в учебник. Так же поступил с остальными теоремами. Помогла способность все действия со сторонами и фигурами видеть так, будто действительно брал вырезанный из бумаги треугольник и накладывал на другой, начерченный в тетрадке. Оказалось, я, как художник, обладаю пространственным воображением.

Тогда в шестом классе уяснил, что если внимательно читать учебник и выполнять все указания, любая школьная премудрость становится постижимой.

Но готовить ежедневно домашние задания по всем предметам так и не научился. Наспех, кое-как делал письменные упражнения. Устный материал прочитывал на переменке, перед уроком, и то, если ожидал, что спросят. Класс большой. После того, как вызвали к доске, можно долго не учить уроки. Пока это очередь снова дойдёт до тебя.

Между прочим, материал по невыученным урокам всё равно запоминался, что-то во время объяснения учителя, даже если невнимательно слушаешь, что-то западает в память из ответов учеников.

Вспоминается ещё один любопытный случай из моей школьной биографии. После четвёртого класса летом во время каникул целые дни проводил на речке с мальчишками. Там сошёлся с третьеклассником, который был оставлен по математике на осень. Существовала такая мера преодоления неуспеваемости в школе. Как-то пацан обратился за помощью прорешать несколько задачек, номера которых указала учительница в качестве летнего задания. Я, не очень уверенный в себе, вдруг какие из задач окажутся мне не по зубам, третий класс, когда это было, согласился. Оказалось, задачи, которые не всегда мог решить в третьем классе, теперь после четвёртого не вызывали никаких затруднений. Поначалу подопечный просто переписывал решения незаправдашнего учителя. Потом сам пытался решать, пользуясь моими пояснениями и подсказками. Занятия увлекли обоих. Целый месяц занимались, пока не выполнили все задания в тетради. Трудно сказать, научил я решать задачи, или учительница не захотела иметь второгодника, но подшефный был переведён в следующий класс.

Впоследствии не раз убеждался: то, что представляется непосильным во время изучения в соответствующем классе, иногда так и остаётся неусвоенным, в старших классах оказывается простым и доступным для понимания. Пробелы, образовавшиеся при прохождении материала в младших классах, легко устраняются с возрастом, в старших классах.

Прочно занимая место в числе посредственных учеников, четвёртый класс, последний класс начальной школы, и седьмой – выпускной – окончание неполной средней школы, с этим образованием принимали в техникумы и многие военные училища – я окончил без единой «тройки».

А ведь в седьмом классе, заболев в середине второй четверти скарлатиной, сорок дней пролежал в инфекционном отделении больницы. Вышел на занятия уже в третьей четверти. За вторую не аттестовали. Тем не менее, без особого напряжения и каких-то самоотверженных усилий закончил учебный год, сдал выпускные экзамены и получил свидетельство, которым гордился.

В Валке была латышская средняя школа с двенадцатилетним сроком обучения – гимназия. Для русских детей открыли школу-семилетку. Те, кому надо было учиться в старших классах, ходили в среднюю школу № 2 города Валга. Номер один носила средняя школа с обучением на эстонском языке. Так что в восьмой класс я пошёл в Эстонию. Моя старшая сестра к тому времени окончила школу, была студенткой второго курса Тартуского учительского института. Были такие институты по всему СССР. После войны в школах не хватало учителей. Ускоренный, рассчитанный на два года курс подготовки учителей для школ-семилеток должен был помочь решению проблемы.

В восьмой класс пришёл ученик с хорошими отметками. На первых порах с учёбой всё ладилось. Меня избрали в учком, как представителя восьмых классов. Школа, обслуживающая два города, имела по два восьмых, девятых и десятых класса.

Вы не знаете, что такое учком? Поясню: ученический комитет. Так руководители народного образования представляли себе ученическое самоуправление в школе. Взрослые дяди и тёти пытались воплотить опыт Макаренко по детскому самоуправлению. Создавали видимость. Ученического самоуправления на самом деле не существовало. В каждом классе назначался староста. Но на уроках власть безраздельно принадлежала учителям. Во время перемен никакое управление нам не требовалось. Носились по коридорам и лестницам. Толкались, боролись, догоняли друг друга. В этой круговерти девчонки не уступали мальчишкам. И только немногие благовоспитанные девочки, взявшись за руки, неторопливо прогуливались по замкнутому кругу с раскрытым учебником перед глазами, наглядно демонстрируя, как надо вести себя на переменах. За порядком присматривал дежурный учитель с красной повязкой на рукаве. Даже собрания в классе проводил классный руководитель.

Работа ученического комитета сводилась к заседаниям, на которые для проработки вызывали нерадивых учеников, имеющих на данный момент неудовлетворительные оценки. Неуспевающих по одному выставляли перед суровой комиссией, члены которой должны своими вопросами и гневными выступлениями пристыдить провинившихся, призвать к ответу, заставить покаяться и пообещать в указанные сроки исправить полученные двойки. Виновные обещали. А мы обучались бесстрашно и беспощадно критиковать, не взирая на лица, бороться с теми, кто плохой учёбой порочит честь класса и школы. Взрослые наивно полагали, что наше воздействие на школьных товарищей приведёт к воспитанию трудолюбивых, сознательных граждан социалистического общества. Мы доверяли им и старались изо всех сил.

Кроме того в каждой школе существовала пионерская организация. Каждый класс – пионерский отряд, делился на звенья. Были звеньевые, командиры отрядов. Из отрядов слагалась пионерская дружина во главе с советом дружины. Общее руководство осуществляла пионервожатая. Время от времени проходили сборы пионерских отрядов. Накануне революционных праздников проходили торжественные сборы дружины. Отряды выстраивались в спортзале, командиры отдавали рапорт председателю совета дружины, выносилось знамя дружины. Проходил митинг, на котором лучшие пионеры говорили патриотические речи. В конце сбора пионервожатая обращалась со словами: «Пионеры! В борьбе за дело Ленина-Сталина будьте готовы!» И пионеры взмахом правой руки отдавали салют и хором отвечали: «Всегда готовы!». В остальное время у пионера была обязанность прилежно учиться, соблюдать дисциплину и носить пионерский галстук. Взрослые не очень хорошо знали, чем занять пионеров, поэтому большую часть времени те были предоставлены самим себе.