Если перечислить все игры, рассуждал Аркадий Львович, длинный получится список. Как-то счёт до тридцати довёл и на том остановился.

– В деньги играли? – обратился я к Аркадию Львовичу.

– По приезду в Валку года два можно было наблюдать азарт денежного выигрыша. Соберётся группа мальчишек, проведут черту, на ней стопкой сложат монеты. Вторая черта на расстоянии шагов десяти. Оттуда по очереди метают биту, попадая в денежную пирамидку. Потом начинают бить по монетам, та, что перевернётся орлом кверху, считается выигранной. Играли те, кто постарше. Игра не прижилась. Как-то незаметно сошла на нет, уступив место обычным, традиционным. В карты никто из мальчишек не играл. У взрослых карты были. Соберутся по-семейному и режутся в подкидного дурака. Ребятишки интереса к картам не проявляли. Предпочитали подвижные, на открытом воздухе.

– Иногда наши забавы, – продолжает Аркадий Львович, – проходили с риском для жизни. Пришёл к нам в седьмой класс новенький, а у него кисти правой руки напрочь нет. Оказалось, гранату разряжал, она в руке взорвалась. Как сам жив остался, чудо какое-то. Вот так из-за детского баловства на всю жизнь инвалидом стал. Среди моих друзей и знакомых ни одного такого случая не было. Особо не баловались, да и осторожность соблюдали. Из патронов порох высыпим и подожжём. Патроны с трассирующими пулями размещали в противоположную сторону, а сами прятались в безопасное место.

Был со мной случай другого порядка. В шестом классе прочитал в журнале «Пионер» рассказ про двух мальчишек и девочку. Ребята решили, что в одном из разрушенных домов партизаны тайник имели, оружие хранили, явку с подпольщиками устраивали. На втором или третьем этаже. Лестничные пролеты были сметены во время взрыва. И попасть туда, как выяснили ребята, можно одним единственным путём: по двутавровой балке из соседнего тоже полуразрушенного дома. Балка находилась на большой высоте, а пройти надо было метров десять, не менее. Немцы не станут рисковать. Да и кто мог подумать, что таким опасным путём можно воспользоваться. Ребята, придя к такой догадке, решили проверить, проникнуть в дом, балансируя на балке. Война кончилась, а им хотелось походить на настоящих партизан. И они все трое проникли в партизанский тайник. Рассказ произвёл сильное впечатление. Но, где же найдёшь в городе балку на большой высоте. А храбрость свою проверить очень хотелось. Раз ребятишки в рассказе смогли преодолеть страх высоты и проникнуть в недоступное помещение, чем хуже я. Улица Райня вела к станции и прямиком за город. Возле станции был высокий мост, под которым проходили паровозы, иногда с двумя-тремя вагонами. Поездов на станции не было. Сохранилась с довоенных времён. Использовалась как ремонтная база.

Мост был металлический с деревянным настилом. По обе стороны перила из металлических угольников. По верху во всю длину моста проходил угольник, образуя горизонтальную площадку. Ширина небольшая, примерно как верхняя часть рельса. Мы по рельсам любили ходить, сохраняя равновесие.

Однажды, проходя по мосту, я сообразил, вот подходящее место проверить свою смелость. Встал на перила с самого начала, откос вровень с мостом, никакого риска. И пошёл не спеша, соблюдая осторожность. Дошёл до места, где внизу были рельсы, самое большое расстояние до земли, и продолжил до конца перил. Опасность была. Если бы упал с такой высоты, в живых не остался. Но по другую сторону настил моста. Это же совсем рядом. В крайнем случае, можно было свалиться на мост. Неизвестно, осмелился бы я перейти по этой дорожке, если бы пропасть была с обеих сторон, но, даже проделав маршрут в таких облегчённых условиях, был доволен собой. Чувство гордости распирало меня, хотя свидетелем был один-единственный попутчик, мой одногодок. Про этот переход моста никому не стал рассказывать, к чему хвастаться. Главное, сам себе доказал, что не трус.

Тебе, писатель, если про все игры рассказать, на целую книгу хватит. Взрослые к детским играм снисходительно относятся. Смотрят как на детское развлечение. От озорства отвлекает. Для здоровья полезно. А многие игры смышлености требуют, мыслительные способности развивают. Только при этом упускают один важный момент. В играх формируется характер. В играх рождается будущий гражданин и воин. Уже в детских играх можно разглядеть, каким будет человек, когда вырастит.

Я иногда думаю, – заключил Аркадий Львович, – моё участие в играх должно бы породить комплекс неполноценности. Ан, нет! Порой удивляюсь, вспоминая детство. Но ответ прост. В посильных играх не уступал сверстникам и даже тем, кто постарше. И потому всегда и везде, во всех мальчишеских играх и проделках никто не мог меня назвать маменькиным сынком. А это показатель. Он характеризует и ребёнка и взрослого.

17. Бедность

Бедность – это судьба. Если человеку предопределено судьбой быть бедным, он всю жизнь таковым останется, как бы ни старался с ней бороться. При этом большинство людей во все времена обречены на бедность. А вот быть богатым, даже если и начертано судьбой, надо уметь. Богатства ненароком можно лишиться и оказаться в том большинстве, что представлено бедными.

Бедность и богатство неодинаково прилепляются к детям одних и тех же родителей. Понятно, что дети богатых родителей богатство наследуют. Их жизнь определится в соответствии с тем, как сумеют воспользоваться полученным даром судьбы. Кто-то прочтёт слово «дар» как подарок судьбы. А кто-то усмотрит в этом слове иной смысл, это то, что досталось даром, бесплатно, то, что потерять легко, остаться без ничего.

По-разному складываются судьбы и тех детей, родителям коих нечего передать по наследству.

Старший дедушкин сын Кирилл со специальностью геолога мог рассчитывать на безбедную жизнь. Но рано ушёл из жизни. Так что его в нашем повествовании можно не рассматривать. Александра – мать Аркаши замужем за прорабом-строителем тоже могла рассчитывать на обеспеченную жизнь. Если бы не преждевременная гибель мужа. Хотя, как знать, доживи он до войны, Шура могла стать вдовой фронтовика. Кто может предугадать судьбу женщины с двумя детьми, кто может избавить её от пожизненной бедности?

Следует признать, благополучно сложилась судьба у дяди Коли.

В сорок седьмом году получили от него первое известие. Уже и не надеялись. Все поиски, все запросы ни к чему не привели. Ни среди погибших, ни среди пропавших без вести не числился. А если в плен попал и там погиб, где же об этом узнаешь? Два года, как кончилась война, а о нём ни слуху, ни духу. Смирились. Сколько людей не вернулось с войны. Оплакивали. Да что ж поделаешь. А тут оказалось, что жив и здоров, рассчитывает на скорую встречу.

В сорок первом году по осени связист артиллерийского полка Николай Виноградов во время прокладки линии связи, когда пробирался с катушкой на спине, чтобы установить связь штаба полка с дивизионом, был ранен. Потерял сознание. На одинокого русского наткнулась группа немецких разведчиков. Видя, что жив, подобрали и доставили в своё расположение. Как «язык» солдат-связист никакого интереса не представлял. Никакими военными тайнами и секретами не располагал. Отправили в Германию в трудовой лагерь. Так в плену и прошли все годы войны. Немцам нужна была дешёвая рабочая сила, потому над работающими не издевались, кормили сносно, чтобы исправно работать могли.

По законам военного времени, все советские военнопленные считались предателями Родины. Но подходили к определению дальнейшей судьбы избирательно. Возвращённых из плена офицеров чаще всего расстреливали. Некоторым давали 15 лет лагерей. Писатель Смирнов, изучавший судьбу героев Брестской крепости, уверяет, что майор Гаврилов, который организовал оборону Брестской крепости, был направлен начальником лагеря для военнопленных японцев. Может быть, может быть. Только вернулся из Сибири через 10 лет. После разоблачения культа личности Сталина и публикации Смирновым книги «Защитники Брестской крепости». В хрущёвское время восстановлен в партии и получил звание Героя Советского Союза, его имя вписали в школьные учебники истории. Рядовым-власовцам, тем, кто вступил в Русскую освободительную армию генерала-предателя Власова, дали по пять лет лагерей.