– Решено. В ближайшее воскресенье собираемся в школе и строим летающую модель. Пригласим всех мальчишек нашего класса.

Мильда Яновна охотно согласилась дать ребятам модель сына, только предупредила:

– Планер не запускать, можете повредить. Вернуть в целости и сохранности. Иначе, как я перед сыном буду отчитываться?

Аркаша заверил, что будут бережно обращаться. Нужен только образец. А запускать будут ту, которую построят.

Над постройкой трудились почти всё воскресенье, навыка не было, строили впервые. Во второй половине дня, часам к четырём модель была готова. Все размеры соблюдены. Только материал не настоящий. Рейки на крыло и хвостовое оперение должны быть из трёхслойной фанеры. За неимением сделали из сосновых реек соответствующей толщины. В результате на построенной модели крылья провисали. Нервюры, закругления крыльев, стабилизатора и киля у образца изготовлены из твёрдого алюминиевого сплава. На сделанной ребятами модели эти детали изготовили из мягкой алюминиевой проволоки. В итоге устойчивого планирующего полёта не получалось.

Запускали в помещении. От ударов в стенку все металлические детали искривлялись. После каждого запуска приходилось выправлять, что непросто, крыло обтянуто папиросной бумагой, материал непрочный. Возникали разрывы. На них наклеивали заплаты. Это, в конце концов, утяжелило модель настолько, что она стала неспособна летать.

Разочарование не охладило пыл собравшихся мальчишек. Кто-то предложил запустить образец. Аркаша воспротивился: «Повредим. Как я буду возвращать модель Мильде Яновне?»

– Мы осторожно, – заверяли ребята, и сделали первый запуск.

Полёт прошёл нормально. Это ещё больше раззадорило пацанов. Последовали новые запуски. Во время очередного полёта модель сильно врезалась в стенку, на обтяжке крыла появилась длинная от нервюры к нервюре трещина. Тут же заклеили имеющейся папиросной бумагой. Клей был темный канцелярский. Казеинового клея не было, да мальчишки и не слышали о таком.

Повреждение не уняло энтузиазм подростков. Запуски продолжались. Аркаша со страхом смотрел на новые повреждения обшивки крыльев и увеличивающееся число заплат, от чего на модель стало страшно смотреть.

Ничего не поделаешь. Модель пришлось возвращать в таком неприглядном виде. Аркадий чувствовал себя ужасно виноватым, когда вручал с извинениями модель учительнице. Та с пониманием отнеслась к ситуации, выразила сожаление, но не стала попрекать паренька, который в это время соображал, как было бы хорошо в этот момент провалиться сквозь землю, если бы это было только возможно. Мильда Яновна смотрела на него строгим, но ободряющим взглядом. Аркаша понял этот взгляд и с чувством облегчения удалился.

После этой истории приобретёт Аркаша появившуюся в магазине книжку «Одиннадцать моделей». Правда, на латышском языке. Читать на латышском умел, но язык так и не усвоил. Со второго класса изучали. Но учителя каждый год менялись. В класс приходили новые ученики, впервые оказавшиеся в Латвии. Учителя с ними занимались отдельно, с азов. И Аркадий с некоторыми одноклассниками охотно присоединялись к группе начинающих. В пятом классе латышский стала вести Мильда Яновна, Аркаша вновь оказался в группе начинающих. Учительница догадывалась о проделке ребят. Да и по школьной документации не трудно установить, кто с какого года учится в данной школе. Но делала вид, что не заметила ученических хитростей. Понимала, главное, чтобы занимались языком, изучали, а по программе какого класса это не так уж важно.

Книга «Одиннадцать моделей» оказалась ценным пособием. Не пытаясь читать текст, внимательно рассматривал чертежи и пояснительные рисунки, как и в какой последовательности строить модели, начиная от простейшей «стрелы» и «голубя» и кончая схематической моделью планера и самолёта. С этой книги начнётся путь Аркаши-авиамоделиста.

Кто-то не любит зиму. Холод, морозы. Чего хорошего? Только не ребятишки. С нетерпением ждали, когда уляжется снег. В Прибалтике существовало такое транспортное средство как «финки», или, чтобы быть понятным, финские санки. В магазине в продаже были. Тётя Зина с дядей Эрнестом пользовались такими. Два длинных гибких металлических полоза с закруглениями спереди, как у обычных санок. В передней части деревянное кресло с высокой спинкой, на концах которой ручки. Тётя Зина садится в кресло, а сзади, держась за ручки, одной ногой Эрнест Андреевич становится на подножку, укреплённую на полозе, второй, размахивая как маятником, отталкивается от снежного настила. На таких санках лучше всего по ледяному полю кататься. Но когда снег на улице наезжен так, что образовалась твёрдая корка, можно разъезжать по городу. Полозья гибкие, за ручки повороты выполняются в любую сторону. Летом тётя Зина с мужем на работу на велосипедах ездили, а зимой на «финках» добирались. Отличный вид транспорта.

Приспособились мальчишки по такому образцу делать самодельные финки из металлического прута арматуры шестигранного сечения. Согнут пополам арматурину, есть полозья. Переднюю согнутую дугой часть отогнут кверху под наклонным углом, чтоб было удобно держаться, финки готовы. Разъезжают по городу да ещё соревнуются, кто быстрее.

У Витьки отец хорошо зарабатывал, коньки «снегурочки» ему купил. Других в продаже не было. Коньки с ботинками тоже не продавались. Закрепляли на обычные ботинки. Но предпочитали крепить на валенки. И ноге тепло и ездить удобно, нога твёрдо стоит на коньке. Витька на коньках здорово катался. Ещё лучше получалось, когда зацепится за машину из длинной проволоки крючком незаметно и несётся на всех скоростях. Но коньки мало у кого были. Коньки в те годы редкость. Аркаша понимал, что живут бедно, о коньках не помышлял. А вот лыжи были у всех. В школе организовывали соревнования, но в основном учитель физкультуры старался, чтобы как можно больше учеников сдали нормы на БГТО. Не знаете что это такое? Это целый комплекс спортивных норм, которые надо выполнить, чтобы получить удостоверение и значок «Будь готов к Труду и Обороне». БГТО – это для школьников пионерского возраста. Для старших существовал комплекс ГТО – «Готов к Труду и Обороне». По этим комплексам надо было выполнить нормы по бегу, прыжкам в длину и высоту, а зимой пройти в установленное время на лыжах три, пять или даже десять километров.

Пробежки на дистанцию не очень привлекали мальчишек, зимним кроссам предпочитали катание с «цыганской» горки. Речка пересекала город из одного конца в другой. Правда, по другую сторону реки была всего одна улица. Два моста позволяли пройти в эту окраинную часть города. Второй мост находился в самой близи от границы с Эстонией. Если перейти этот мост и повернуть направо, очутишься на улице, которую все в городе звали «Цыганской». Там жили цыгане. Чем жили и как жили, Аркаша не знал. Цыганки по городу не ходили, не предлагали погадать. В школе никто из цыганских детей не учился.

Берег, где проходила цыганская улица, был высокий и крутой. Одно место было облюбовано мальчишками для катания с горки. С самого верха шёл крутой спуск, потом короткая почти горизонтальная площадка и снова длинный спуск. С самого верха катались ребята постарше. На втором спуске устраивали трамплин. Разогнавшись с большой высоты, прыгали и выезжали далеко на покрытый снегом лёд реки. Младшие катались со второй половины горы. Аркаша однажды набрался смелости, прокатился с самого верха и удачно. Даже после прыжка с трамплина сохранил равновесие и не упал.

Но больше не рисковал. Вместе с остальной малышнёй, ростом от них не отличался, катался с половины горы.

Вместе с Витькой по зиме несколько раз наведывались к Андрею на хутор. Андрей договорился с лесником сдавать сосновые шишки на семена. Шишки надо было брать с растущих деревьев. Срезать ножовкой нетолстые ветки с шишками. Делалось это зимой, когда нет движения сока, чтобы не навредить дереву. Шишки со спиленных веток складывали в мешок и к леснику. Он тут же деньгами расплачивался.

Одному таким способом шишки добывать несподручно, вот и приглашал Андрей помощников-одноклассников. За зиму несколько раз мальчишки занимались этим промыслом. Заработок невелик, каждый раз рублей пять на троих набегало. Но не из-за денег старались. Интересно было день провести в лесу за полезным занятием. К тому же сознавали, что, как пионеры, делают нужное: семена пойдут на посадки новых деревьев.