Особняк заслуживает отдельного описания. Построен на склоне. Первый этаж начинается по фасаду на уровне земли. И чтобы противоположная сторона не повисла в воздухе, под дом подведён подземный этаж, вход в который с тыльной стороны обозначен просторными воротами. По современным меркам мог вполне использоваться как гараж для легковушки.

В силу такого устройства и расположения на первый этаж можно попасть по не очень крутой, но достаточно высокой бетонной лестнице, служившей парадным входом в это компактное архитектурное чудо. Поднявшись, оказываешься в помещении, которое русские называют сенцами. Слева дверь в комнаты хозяев. По правую руку вдоль стены, с поворотом на девяносто градусов в два пролёта деревянная лестница на второй этаж. На площадке, где лестница делает поворот, туалет для проживающих на втором этаже. Достигнув второго этажа, попадаешь в кухню, продолговатую комнату с плитой и кухонным столом. Служила одновременно столовой. Из кухни дверь в гостиную, самую большую комнату в квартире. Далее небольшая проходная комната-спальня. За ней комната побольше, в ней устроили спальню для приехавшей семьи. Из этой комнаты выход на балкон – открытую площадку квадратной формы с перилами. Под балконом на первом этаже веранда, с двух сторон украшенная цветными стёклами. Стёкла подобраны разных цветов. Основной проём обычным стеклом. По периметру в два ряда цветное оформление. Такую красоту Аркаша видел впервые. Подолгу простаивал под окнами веранды, любуясь причудливой игрой стеклянного многоцветья.

На стене, которую люди военные назвали бы арьергардом дома, укреплена решётка из брусочков малого сечения, увитая хмелем и диким виноградом. Изящно и уютно обосновались рачительные хозяева.

Во всех комнатах электрические лампочки, загоравшиеся после щелчка чёрных пластмассовых выключателей. На стены после побелки нанесены с помощью валика с выступающими узорами незамысловатые рисунки. На кухне и в гостиной синей краской, в спальнях – зелёной. Кухню и гостиную украшали большого книжного формата картины на бумаге в подрамниках без рам, старательно изображающие синей гуашью виды-силуэты Ленинграда, включая Медного всадника и Петропавловскую крепость.

Отапливалась квартира двумя голландскими цилиндрическими печами, обернутыми в железные листы, окрашенные в чёрный цвет. Печи располагались так, что отапливали сразу две комнаты.

В гостиной на стене подвешен репродуктор, и Аркаша, никогда ранее не слышавший радио, мог часами просиживать рядом во время песенных концертов, радиоспектаклей и арий из знаменитых опер. Чаще всего исполнялись из «Кармен», «Риголетто», «Евгения Онегина», «Русалки». Запомнилось исполнение песен хором Пятницкого и всеобщим любимцем Лемешевым, убеждавшим, что «Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер мая». И хотя сердце Аркаши ещё не ведало трепетного влечения к красавицам, склонным к измене, ему сладостно было слушать эти слова, и он испытывал чувственную радость от красивого сочетания слов, проникающих в душу, ласкающей слух музыки.

Хозяева – супруги Элманис, не достигшие сорокалетнего возраста, имели четырнадцатилетнюю дочь Айну, которая охотно исполняла на пианино незнакомые приезжим музыкальные произведения. Было лестно и полезно иметь таких квартирантов. Дядя Эрнест, во-первых, латыш, во-вторых, за цену не торговался, платил щедро и исправно, в-третьих, работник уездного комитета Коммунистической партии Латвии, сокращённо уком КПЛ(б). Маленькая буква «б» означала, что это партия большевиков. Вся территория республики делилась на уезды, а уезды на волости. Со временем такое административное деление будет заменено на единое, принятое по всему СССР: уезды назовут районами, а волости – сельскими советами.

В первые годы дядя Эрнест, как имеющий опыт политической работы, в укоме будет занимать должность заведующего отделом пропаганды и агитации. Со временем поднимется до секретаря по идеологии райкома партии. Первыми секретарями вплоть до горбачёвских времён будут назначать русских. Такова кадровая политика и решение национального вопроса в союзных республиках Центральным Комитетом КПСС. В этой должности преданный идеалам коммунизма латыш будет трудиться до преклонного возраста, получив к имеющемуся юридическому высшее партийное образование и регулярно проходя переподготовку для идеологических работников на курсах при Центральном Комитете компартии Латвии.

Аркаша никогда ни от кого не слышал отзывов о нём, в силу несовершеннолетия не приходилось знать мнение ни от его сослуживцев по партийному руководству, ни от тех, кем он руководил в масштабах района. Немногословный, спокойный, уравновешенный, уверенный в себе, в семье производил впечатление умного, мудрого человека. При этом не упускал случая поправлять свою жену, если она неправильно пользовалась каким-нибудь выражением или произносила слово. Делал это неукоснительно, всякий раз с видом добродушного укора. Тётя Зина в таких случаях мгновенно краснела, не скрывала своего раздражения, уязвлённая его назойливыми исправлениями, демонстрирующими, что он – латыш русский знает лучше, чем урождённая русская. Но, тут же смирялась, умудрённая жизненным опытом супруга понимала, для семейного благополучия мужу лучше не перечить. Тем более, он считал своим правом по-отечески относиться к жене, будучи старше её на двенадцать лет.

Аркашу признавал как племянника, хотя особого тепла и расположения не проявлял. Его отношение к мальчику определялось правилами вежливости, как и ко всем остальным родственникам жены. Но для Аркаши повзрослевшего всегда был и оставался образцом настоящего коммуниста. Может быть потому, что всё знание о дяде сводилось к тому, что это был добросовестный, трудолюбивый, самоотверженный партийный работник на руководящей должности. Как исполнял дядя Эрнест свои функции партийного руководителя, Аркаша не мог ведать.

Тётя Зина в отделе агитации и пропаганды будет секретарём-машинисткой. Позже займёт должность заведующей библиотекой парткабинета при райкоме партии. Не имея высшего образования, но имея мужа, занимающего солидный пост, она в этой должности проработает до пенсии. Когда пенсию будет оформлять Эрнест Андреевич, его партийный стаж превысит пятьдесят лет, назначат партийную пенсию пенсионера всесоюзного значения. А тётя Зина по своему партийному стажу приравняется к партийным пенсионерам республиканского уровня.

Но это всё будет потом. А пока приехавшие родственники разместились в хоромах семьи руководящего партийного работника на Ригас иела, 49.

Напротив, через дорогу большая прямоугольная площадка, обозначенная рядом высоких деревьев по периметру, в глубине за площадкой здание приличных размеров, там располагался медсанбат. Так сокращённо называлось военное медицинское учреждение, где лечились и получали медицинскую помощь солдаты, побывавшие на войне, но пока не подлежащие демобилизации, – медицинский санитарный батальон. Мальчишки, проходя мимо, могли разглядеть солдат, служивших в батальоне, медицинских сестёр в военной форме, санитарную машину с красными крестами и несколько больших военных двуконных повозок.

По другую сторону рядом с домом в глубине от улицы возле железнодорожной насыпи небольшой островок настоящего соснового леса. Парнишка-подросток из ближайшего дома там пас корову. У него была дудочка, формой напоминающая пионерский горн, только совсем маленькая и с клапанами. Он на ней здорово играл, исполняя красивые нежные мелодии. Аркаша с сестрой часто приходили к нему, садились возле и слушали вдохновенные рулады пастушка-музыканта. Он был ровесник сестры Аркаши. Пытались разговаривать. Мальчик не знал русского языка, объяснялись жестами. Так появился первый знакомый латыш.

Аркашу поразило, что улица Рижская почти до самого центра имела насыщенный запах цветов. Перед добротными домиками выстроились палисадники с таким обилием цветочных клумб, что запах зависал в воздухе, наполняя ароматом всё уличное пространство. Улица пахла. Цветы были разные, но больше всего пионов. Посаженные в несколько рядов кусты пионов образовывали на каждом участке радующий глаз расцвеченный ковёр. Не надо быть тонко чувствующим парфюмером, чтобы испытать наслаждение запахом улицы маленького латышского городка.