Думается, что только наличие реалии – города Новгород – заставляет собирателя или редактора в тексте песни оформлять композит как сложное имя собственное. В поэтическом сознании носителей русской лирики нов город – составное обозначение города вообще с положительным знаком оценки. Об этом свидетельствует контекст:
Поеду я, удалец,Во дальние города,Во новые ворота (Соб., 3, № 549),и аттракция определения нов:
Ах, да что пойду, молодец, во Нов-город, Куплю нов тесов корабль (РФЛ, № 325), и замена определения нов кратким прилагательным бел, царь и др. в устойчивом фрагменте различных вариантов одной и той же песни. Ср.:
Пойду, пойдуПод бел город каменный(Соб., 2, № 608);Уж я подойду, подойду,Я под Царь-город подойду(Соб., 2, № 609);Подойду ли яПод нов город я подойду(Соб., 2, № 612).На месте Новгорода часто используется Китай город. Ср.:
Я поеду, молоденек, во Новгород,Я закупочки там буду закупати (Соб., 3, № 537);А я уеду да во Китай город. В Китай город торговать,Да всякие товары да закупати(Соб., 3, № 538).Любопытно отметить, что в новгородских вариантах этой распространённой песни мы найдём только Китай город (Соб., 3, № 543, 547). Новгород зафиксирован в костромском и сибирском вариантах песни. Этот парадокс отмечен на примере лексемы Дунай: чем дальше от реальной реки живут носители фольклора, тем чаще вспоминают дунай, превращая название реалии в знак особой реки. И вообще имена собственные в фольклоре обнаруживают постоянную тенденцию к обобщению и превращению в имена нарицательные.
Определение нов сочетается с названиями городов:
Распостроился ещё нов город Москва (Истомин-Дютш, № 34);В новом городе во Спленскому (=Смоленск)Стоят вереи точеныи(Кир. II., 2, № 1759).Краткая форма прилагательного нов и создает иллюзию, что в композите нов город имеется в виду определённый географический объект. Как только появляется полная форма, становится очевидным, что прилагательное не часть сложного слова, а определение:
Стоять со полком под тынком,Под новеньким городком,Под каменной стеной(Курск, № 52);Сама пошла матушкаВо новенький городок Купила сударыняЛёгкое судёнышко(Кир. II., 2, № 1951).Полагаем, что в песенных текстах мы должны воспринимать композит как атрибутивное словосочетание нов город (исключая, естественно, случаи, когда в тексте былины, например, Нов город служит обозначением реального города Новгорода, центра древнерусской цивилизации). Ср.:
Подойду ли я, Под нов город подойду(Соб., 2, № 612).Труднее разграничивать сложное слово и устойчивое сочетание слов в тех случаях, когда оба компонента изоморфны прилагательному. Имеем в виду примеры типа бел кудрявый, мил сердечный, чужа мужняя, млад ясен и т. п. Выше мы как раз и приводили их в ряду других как пример орфографической непоследовательности. Попытаемся дать однозначное решение вопроса их правописания, попутно решая для того и теоретическую проблему цельности слова.
В песенных текстах очень част композит бел кудрявый. Почти всегда это сложный/составной эпитет к существительному молодец. В значительном числе случаев определяемое существительное опускается и композит совмещает функции и определяемого, и определяющего: Не ходи, бел-кудреватый, мимо моей хаты (Соб., 3, № 159; 4, № 329, № 330). Видимо, это обстоятельство и послужило основанием для более тесного стяжения компонентов, что и отразилось в дефисном оформлении композита. Если расширить круг примеров использования композита, то заметим существенную морфологическую вариативность компонента бел.
Во-первых, он достаточно часто выступает в форме полного прилагательного:
Нельзя Машеньке любить парня браваго,Парня браваго, белого, кудрявого (Кир. II., 1, № 1544);Ваня белый, кудреватый, холост, не женатый(Соб., 4, № 382);Приходил к её детина, белый, кудреватый? (Карел. Помор., № 118).Во-вторых, компонент в форме краткого прилагательного обладает способностью изменяться по родам и числам:
Лебедушка белая,Коса кудреная, бела-кудреная.Уже кто кудри кудрил(Соб., 4, № 81);Два удалыих идут молодца.Да два-то уда…, ой, два-то удалые, белы-кудря… кудрявые (Новгород, № 48).В-третьих, компоненты могут меняться местами:
Молодец – кудрявый, белый (Соб., 4, № 537),соединяться сочинительным союзом:
Э-ой, Ванька ле белой да ку… кудреватой (Печора, № 37),относиться к различным существительным:
Э-ой, Ванька-то белой, парень кудреватой (Печора, № 201).В пределах узкого контекста бел кудрявый употребляется параллельно с эпитетом кудрявый:
Люблю, девка, молодчика,Кудрявую голову.Он, мой милый, бел-кудрявый (Соб., 5, № 77).Совершенно очевидно, что компоненты параллельно определяют существительное и не находятся между собой в отношении семантической зависимости. Нет в русском фольклоре устойчивого сочетания белые кудри (есть русые и жёлтые). Отсутствие словосочетания белые кудри – еще один аргумент в пользу того, что бел кудрявый не сложное слово, а цепочка автономных определений. И мы совершенно солидарны с составителями сборников, в которых композит оформлен без дефиса: