– Да ты подожди, не торопись с выводами. Вот начнется у нее через неделю-другую течка… – предложил Крозье.

– Дело не в месячных, Виктор, – сказала Бернски. – Месячные у Анджеллы закончились две недели назад, я знаю, поверь мне.

– И что? – удивился Крозье. – Черт…

– Я с самого начала заметил, она – не от мира сего, – сказал Веймар. – И не стреляла в Фарэ потому, что почувствовала родство. Все объясняется очень просто, наша любимая Анджелла – такой же альбинос, как и Фарэ…

Андреа уже крепко спал, когда Анджелла неслышно вышла из ванной комнаты, повесила на спинку стула платье, чулки, надела ночную сорочку и забралась к нему под одеяло. Андреа вновь видел странный сон, будто это были воспоминания – но не его, чужие воспоминания. Они появлялись из ниоткуда, часто представляли собой бессвязный калейдоскоп видений, галлюцинаций, но иногда внезапно выстраивались в четкую цепочку, и можно было различить отдельные лица, слова, фразы. Это началось после первой их совместной ночи, когда кровь и жидкость влагалищной секреции Анджеллы во время полового акта без труда проникли в его организм, чтобы со временем передать небольшую часть своих свойств его клеткам.

Ночь. На небе – ярко горят звезды. Тепло.

«Чудесная осенняя ночь» – подумал Андреа.

Он все никак не мог понять, где и как он очутился. Он очень хорошо помнил, как засыпал в постели любимой в особняке префекта. А теперь вдруг оказался посреди развалин. Он стоял в компании каких-то людей, справа и позади него выстроились в ряд два джипа «Виллис» и несколько танков.

«Надо же, и Брант здесь» – подумал Андреа.

Ветер порывом ударил ему в лицо. Только сейчас Андреа заметил, что у него длинные, до самых плеч, черные как смоль волосы.

«Никогда я таких длинных волос не носил» – удивился Андреа. – «Да и мои волосы всегда были темно-каштанового цвета».

Инспектор Шони неторопливо прошелся перед выстроившимися у полуразрушенной бетонной стены шестью штурмовиками, остановился.

– У Ученого Совета есть повод гордиться вами, – сказал он. – Вы самим своим существованием внесли огромный вклад в нашу науку, вы подсказали нам возможные методы подготовки спецподразделений. И вы еще многое нам подскажете – когда получите распределение по спецподразделениям и в боевых условиях покажете, чему вас удалось научить. Но напоследок необходимо закрепить один наиважнейший урок, который вам преподнес Маутхаузен.

Брант и Фергюссон удивленно переглянулись, вопросительно посмотрели на стоящего позади Трише. Тот лишь недоуменно пожал плечами.

– Мэтколф! – позвал Шони.

– Я, – Мэтколф сделал три шага вперед.

Шони схватил его одной рукой за затылок и опрокинул на землю. За спинами штурмовиков звонко хрустнул танковый пулемет, кровь брызнула фонтаном. Мэтколф лежал на щербатом бетонном дорожном покрытии и кричал, бился в конвульсиях. Один из сотрудников Собственной Безопасности открутил пробку и облил его бензином из канистры. Шони чиркнул спичкой, полыхнул огонь. Мэтколф продолжал кричать, кататься по земле, пытаясь сбить пламя. В воздухе запахло горелым мясом. Александр Шони вынул крупнокалиберный автоматический пистолет и несколько раз выстрелил в него, целясь в икроножные мышцы.

– Вы всегда будете жить в постоянном ожидании смерти, – сказал Шони назидательно, опустил разряженное оружие. – Вас готовили из расчета на то, что все вы умрете. Поэтому смерть не станет для вас неожиданностью. И только полная готовность к смерти может однажды спасти вам жизнь. И учтите – на месте Мэтколфа сегодня мог оказаться любой из вас.

В коридоре раздался топот ног, поднялся крик. Анджелла вытянула руку и взяла с туалетного столика свой пистолет, села. Андреа нигде не было. Она прислушалась – кто-то отчаянно вопил. Анджелла отбросила одеяло в сторону, поднялась с кровати, и тут вошел Андреа в одних джинсах.

– Что случилось? – спросила девушка.

– Не волнуйся, малышка, все хорошо, – сказал Андреа. – Похоже, кто-то из гостей напился и выпал из окна.

– Скорее, кто-то из моих подчиненных, – сказала Анджелла хмуро, положила пистолет на столик, легла, закуталась в одеяло.

Андреа снял джинсы и лег рядом.

– Знаешь, а мне сегодня Брант приснился, – сказал он.

– Интересно. Расскажешь мне? – произнесла тихонько Анджелла, прижимаясь к любимому.

– Не думаю, что в этом есть смысл, – сказал Андреа. – Разве что в очередной раз сделаю тебе больно, пересказывая твои собственные воспоминания…

Анджелла приподнялась, опершись на локоть, удивленно посмотрела на него.

– Иногда я вижу во сне твои воспоминания, – ответил Андреа. – Видел, как с тобой обращался префект, видел Бранта и Шони. Совсем чуть-чуть, но этого достаточно чтобы понять, какой жизнью ты жила. Как из тебя сделали монстра. И сейчас, поняв, через что тебе пришлось пройти – я начинаю совсем по-другому относиться к тебе. И еще, мне становится тяжело, когда понимаю, что сам я также зачастую был бессердечен и равнодушен по отношению к тебе.

Она легла ему на грудь, глубоко вздохнула.

– Все это в прошлом, – сказала Анджелла, выслушав его. – Теперь у нас с тобой все будет иначе. Правда?

– Обязательно, моя малышка, – Андреа обнял ее обеими руками.

Анджелла молчала. Внезапно она осознала, что постепенно вся ее прошлая жизнь раскрывается перед будущим супругом, словно книга. А его жизнь – перед ней. И скоро не будет его, и не будет ее. Они станут частями целого.

Тускло горела лампа на туалетном столике. Его руки скользили по ее спине, осторожно массируя тонкие плечи и шею.

– Проснулась?

– С тобой разве выспишься… – чуть слышно и совсем беззлобно фыркнула она.

Он рассмеялся.

– Милая, мне надо уехать.

– Это с чего вдруг? – она в одно мгновение стряхнула с себя остатки сна.

– У нас с друзьями есть традиция, устраивать всякий раз небольшой мальчишник, провожая одного из нас в семейную жизнь, – ответил Андреа.

– И ты хочешь сказать, что ты сейчас умчишься гулять с друзьями, неизвестно где и неизвестно с кем? – спросила Анджелла обиженно.

– Нет, я хочу сказать – поехали с нами, – предложил Андреа. – И я буду гулять не неизвестно где и неизвестно с кем, а с тобой, моя любимая…

Он наклонился и поцеловал ее в шелковую спинку.

– Ты знаешь, а ведь я давно не устраивала себе отпуск… – промурлыкала Анджелла, перевернулась на спину, обхватила своего любимого за шею.

– Тогда начинай собираться уже сейчас, – сказал Андреа. – А то пока ты все свои вечерние наряды упакуешь…

– А я возьму только пару самых любимых платьев, – сказала Анджелла. – А то опять буду жаловаться, что нечего надеть… подай мне вон то красное платье с чулками.

– Далеко собралась? – спросил Андреа, стянув со спинки стула короткое трикотажное платье с длинным рукавом. – Льюис приедет только через пару часов.

– Пойду, поставлю префекта в известность о моем отъезде, – сказала Анджелла, натягивая на ноги черные сеточки. – Да и надо за главного кого-то оставить. Чтобы этот детский сад без вожатого дури не натворил.

Она вошла в гостиную и остановилась в нерешительности. Несмотря на ранний час, оба ее подразделения собрались в комнате и что-то оживленно обсуждали, громко спорили и смеялись. И среди всего этого веселья сидел на кушетке Люк Веймар, мрачнее грозовой тучи. Его правая рука висела на перевязи.

– Что за повод для веселья? – спросила Анджелла, повысив голос.

Все стихло.

– Люк вчера по пьяному делу полез на звезды смотреть и с крыши сверзился, – ответил Брант, еле сдерживая смех.

– Я почему-то именно так и подумала, – сказала Анджелла. – Это все?

– Нет, – ответил Брант, широко улыбаясь. – Дибровский хотел его остановить и тоже упал следом, – в этом месте Брант дико расхохотался, согнулся пополам, обхватил обеими руками живот, и добавил. – Вечерело… штурмовики продолжали падать…