Андреа подал ей чашечку.

– Осторожно, горячий, – предупредил он.

– Сладкий? – спросила Анджелла.

– Крепкий и сладкий, – отвечал Андреа. – Как раз как ты любишь.

– Спасибо, – чуть слышно выдохнула девушка.

Она еще сильнее прижалась к нему, подогнула под себя ноги. Андреа обнял ее за плечи, принялся гладить ладонью по затылку. И в этот момент, как назло, в дверь постучали.

– Анджелла, это я! – раздался снаружи жалобный голос Германа.

– Нет, Анджелла – это я, – сказала девушка рассерженно. – Тебе-то какого от меня нужно? – спросила она, повышая голос.

– Префект к себе в кабинет зовет, – ответил Герман через дверь. И поспешно добавил. – Вот только стрелять не надо!

Анджелла вынула из-под кофейного столика «Орел Пустыни» 440-ого калибра и выстрелила в стену в полуметре от дверного проема. Пуля прошла сквозь гипсокартоновое перекрытие как раскаленная спица сквозь масло. Тотчас в коридоре раздался душераздирающий вопль дворецкого. Андреа удивленно поднял брови. Анджелла довольно улыбнулась.

Когда Карл Йохан вошел в кабинет князя и запер за собой дверь, у него подкосились ноги. За столом префекта восседал инспектор Службы Собственной Безопасности Александр Шони, на диване по правую руку от него сидели Анджелла, Брант и Альфан, по левую – стояли фон Штернгольдт, Веймар и Колльберг. Йохан сразу понял, что это означает.

– Проходи, Карл Йохан, – сказал вкрадчиво Шони и жестом указал на стул перед княжеским столом. – Садись, пожалуйста.

В горле тотчас пересохло, а сердце забилось, словно отбойный молот.

– Спасибо, я лучше постою, – ответил Карл, подойдя к нему.

– Лучше сидеть перед фрайграфом, чем стоять перед инквизитором, – резонно заметил Шони.

Подразделение инквизиции при Собственной Безопасности отвечало за исполнение наказаний.

Йохан сел. И тотчас заметил, что у него дрожат колени. Страх был вполне обоснован – суд Фемгерихт породил вокруг себя много легенд. Рассказывали, будто заседания проводятся тайно, а заседатели носят черные маски, скрывавшие лица; символом же Фемгерихта являлся меч – как олицетворение правосудия. Фрайграф – председатель суда – происходил из уважаемого дворянского рода и назначался самим Королем пожизненно; обширные полномочия Фемгерихта накладывали не менее обширную ответственность вплоть до расплаты собственной жизнью за вынесение ошибочного вердикта. Поэтому авторитет судов-фемгерихтов был непререкаем. Не явившийся на заседание суда обвиняемый – объявлялся вне закона и каждый мог при случае привести приговор Фемгерихта в исполнение.

– Карл Йохан, почему ты отказался подчиниться приказу непосредственного начальника и не повел подразделение Джи-3 вместе с остальными? – спросил Шони.

– Это был необоснованный риск. Это было глупо – так рисковать четырьмя штурмовыми группами и тремя звеньями стрелков ради одного бойца, – поборов дрожь в голосе, отвечал Йохан сдержанно.

– Да, ты прав, – согласился Шони. – Спасая жизнь и честь одного бойца, мы потеряли семерых. Но при этом обнаружили гнездо, и уничтожили – по последним подсчетам – 58 зверей. Выходит, риск был вполне оправданным?

Йохан молчал.

– Резюмирую, – сказал Шони. – Фемгерихт провел расследование этого инцидента, и в действиях командира спецподразделения Джи-3 Карла Йохана состава преступления не усмотрел.

В этом месте Анджелла во всеуслышание недовольно фыркнула.

– Но! – продолжал Шони, назидательно подняв палец. – Учитывая особого рода отношения, сложившиеся между тобой и командиром параллельного подразделения, Фемгерихт рекомендовал перевести тебя в другую префектуру, подальше от нее. До тех пор, пока тебе не будет найдена замена – Джи-3 останутся под началом Анджеллы. Это все, заседание объявляю закрытым.

Как только Йохан покинул кабинет, фон Штернгольдт отправился к своим гостям в гостиную. Альфан, как обычно, сопровождал его, а инспектор Шони приказал Колльбергу убираться отсюда, но вначале пригласить Крозье, Бернски, и то немногое, что осталось от подразделения Джи-3, и теперь восседал за княжеским столом и ждал, когда же лазерный принтер выплюнет, наконец, лист глянцевой бумаги.

– Вот, – сказал инспектор и протянул сидящему на диване Крозье напечатанную только что фотографию.

Тот взял ее, посмотрел. Фото было отнюдь не лучшего качества. На снимке был изображен высокий молодой мужчина с узким лицом, орлиным носом, высоким лбом и большими карими глазами. Его длинные черные волосы были зачесаны назад и стянуты в конский хвост на затылке. Он смотрел куда-то вбок, подставив под объектив фотокамеры свой профиль, обернувшись через правое плечо и что-то говорил – будто отдавал кому-то какие-то распоряжения. Одет мужчина был в черный замшевый плащ. В руке он держал пистолет «Дезерт Игл».

– Его зовут Жан Фарэ, – сказал Шони.

Крозье передал фото Веймару. Веймар бегло глянул и отдал Бернски. Фигура на снимке показалась знакомой, и Джиллиан принялась перебирать в памяти старые образы, пытаясь вспомнить – откуда же возникло чувство, что она уже встречалась с этим человеком…

– Впервые мы повстречались с этим человеком 20 лет назад, – продолжал инспектор. – Это наемник высочайшей пробы. Для него не существует ни моральных принципов, ни чувства долга – только деньги. Он всегда там, где назревает военный конфликт или революция. Ему удалось собрать небольшую, но очень хорошо подготовленную наемную армию. Военные перевороты, террористические акты, промышленный шпионаж, ликвидация физических лиц – они охватывают очень широкий спектр весьма специфичных и оттого дорогостоящих услуг. И судя по всему – нападение на нашу колонну организовал именно он. На зверей это не похоже – это была работа экстра-класса.

– И что теперь? – спросила Бернски, передавая снимок дальше.

– Он здесь. В этом городе, – сказал Шони.

В комнате повисла зловещая тишина.

– Почему ты не стреляла в него? – спросил Шони строго.

– Я стреляла. Я промахнулась, – процедила сквозь зубы Анджелла.

– Я видел твой отчет. Ты стреляла в стены, потолок, куда угодно – но не в него. Это же измена, – сказал Шони.

– Я стреляла в него. И промахнулась, – повторяла, словно мантру Анджелла.

– Ты лжешь, – обозначил Шони.

– Я промахнулась, – продолжала настаивать на своем Анджелла.

Шони устало махнул рукой.

– Иди. Отдыхай, – сказал он. – Брант, ты тоже свободен. А с вашими товарищами я еще поговорю.

Брант и Анджелла вышли. Шони вынул сигару и закурил.

– Девять лет назад нам удалось выследить его в Норвегии, – сказал инспектор. – Его вертолет был сбит. Анджелла и Брант прекрасно видели, как объятая пламенем груда железа рухнула в море. У него не было ни одного шанса. Но он выжил. Самое сложное заключается в том, что мы не можем его выследить. Он не пахнет. Ни как вампир, ни как оборотень. Он альбинос, очевидно, поэтому его и отвергли сородичи. Очевидно, поэтому он сейчас использует любую возможность отомстить нашему клану.

– И это все? – спросил Веймар.

Шони кивнул.

– Вы свободны, – сказал он. – Praemonitus praemunitus.

– Чего? – переспросил Веймар.

– Кто предупрежден – тот вооружен, – ответил Шони.

Штурмовики поднялись и вышли из кабинета.

– Виктор!

Крозье остановился. Люк и Бернски подошли к нему, Веймар натянул пиджак.

– Знаешь, я думаю, не зря нам все это рассказал Шони, – сказал он.

– Ты это о Фарэ? – спросил Крозье.

Веймар кивнул.

– Он и Анджелла стреляли друг в друга в упор у меня на глазах, но я почти сразу понял – это все спектакль для Собственной Безопасности, – сказал Веймар.

– Шутишь? – спросил Крозье.

– Нет, – отрезал Веймар. – На этот раз нет. Понимаешь, меня Барс научил в свое время по запаху в толпе различать зверей и наших.

– Ну и? – спросил Крозье.

– Анджелла не пахнет, – сказал Веймар. – Я поначалу думал – мне кажется, а сейчас точно знаю – у нее нет своего запаха. И теперь я даже знаю, почему.