Это вызвало новый взрыв хохота.

– Молодцы, – похвалила Анджелла. – А где был Крозье все это время?

– А он сказал, что мы все идиоты и пошел спать, – ответил, просмеявшись, Брант. – И ведь прав был, зараза!

– Н-да, Виктор – прямо глас разума в вашем балагане, – сказала Анджелла. – Брант, я уезжаю на некоторое время. Ты останешься за старшего.

– Это с чего такому распиздяю, как я, такая ответственность? – спросил Брант.

– Тебе уже пора выдвигаться на Совет Командиров, – сказала Анджелла. – Когда вернусь, сделаю на тебя представление. Пускай тебе дадут свою группу.

– Ты издеваешься? – спросил Брант. – Да я их в трех соснах растеряю. В болото заведу и утоплю.

– Не хочу ничего слышать, – Анджелла жестом остановила его протестный монолог. – Поговорим после моего возвращения.

К широкому мраморному крыльцу княжеского особняка подкатил черный паркетник BMW X5. Льюис некоторое время курил, ожидая своих венценосных пассажиров, затем поднялся по ступеням, чтобы взять у Андреа пару сумок. Молодой барон поднял на руки свою невесту и осторожно спустился к автомобилю, открыл дверцу и усадил Анджеллу на кожаное сиденье.

– В этом простом красном платье она выглядит еще прекрасней, чем в дорогих вечерних нарядах от кутюр… – с тоской произнес фон Штернгольдт, глядя в окно. – Вас кто-нибудь видел?

– Нет, мы прошли через черный ход, – ответил Вернер.

– Прекрасно, – префект отошел от окна, взял сигару и раскурил, предложил портсигар гостю.

– Я не совсем понимаю предмет нашего диалога, – начал мужчина.

– Все очень просто, – ответил князь. – Общий враг сближает. У нас с Вами есть таковой. Я могу его выследить для Вас. Вы убьете его для меня. Все будут довольны. Что скажете?

– Буду вам признателен, – ответил Артур Ле’Санг, затягиваясь сигарой.

Лесная дорога уходила куда-то глубоко в чащу.

– Здесь нас никто не найдет, – пообещал Андреа.

Анджелла прижалась к нему, скинула туфельки и вытянула ножки, положив их на переднее пассажирское сиденье.

Вскоре машина выехала к реке. Проехав по ее берегу, автомобиль стал подниматься вверх по склону, огибая вершину горы. Через некоторое время дорога уперлась в небольшой двухэтажный бревенчатый охотничий домик, спрятавшийся среди вековых сосен. Рядом уже был припаркован черный вездеход «Мерседес Гелендваген».

– Кто-то нас опередил? – спросила Анджелла.

– Да, это мой отец, – сказал Андреа. – Ты помнишь его?

– Немного, – ответила невеста.

Где-то совсем рядом громыхнул выстрел. Раскатистое эхо отдалось в долине. Анджелла встрепенулась, полезла в багажник.

– Да не переживай ты так, – Андреа схватил любимую за талию и усадил к себе на колени. – Здесь же охотничий заказник, тем более сезон начался, вот и бьют дичь…

– Из гаубицы? – спросила Анджелла резонно.

– Из винчестера, – сказал Андреа. – В горах всегда громко.

Льюис открыл пассажирскую дверцу и подал руку, помогая будущей королеве выбраться из машины. Снова прозвучал одинокий выстрел.

– Это неподалеку, примерно в полукилометре от нас, – сказала Анджелла.

– Охотники дичь бьют, говорю тебе, – повторил Андреа.

– Из гаубицы? – снова спросила Анджелла.

– Из винчестера, – повторил Андреа.

Льюис тем временем выгрузил вещи из багажника.

– Ну что, пойдем в дом? – предложил он.

– Пойдем, – Андреа ловким движением поднял любимую на руки.

Домик, конечно, был относительно небольшой, но уютный. Весь первый этаж занимали гостиная и кухня. На втором этаже расположились несколько комнат для гостей.

– Тебе здесь нравится? – спросил Андреа, прохаживаясь по комнате.

Они заняли комнату с широким балконом, с которого открывался вид на долину.

– Очень, – Анджелла тем временем доставала из сумки одно за другим вечерние платья, сверток с чулками и перчатками, и прочие милые женскому сердцу тряпочки. – Как ты думаешь, что мне надеть на сегодняшний вечер?

– Ну вот, началось… – вздохнул Андреа.

– Я же не должна ударить в грязь лицом перед твоими гостями, – обижено фыркнула Анджелла.

– Да черт с ними, – рассмеялся Андреа, подошел и обнял любимую за талию.

– Главное, чтобы тебе самой нравилось.

Где-то внизу щелкнула дверь и раздались шаги.

– Слышишь? – прошептала Анджелла.

– Это Льюис, – отмахнулся Андреа.

– Нет, не Льюис, – ответила Анджелла, затаила дыхание.

Кто-то внизу зашелся хриплым кашлем.

– Это отец, – ответил Андреа.

Старый барон имел в деловых кругах кличку «Бульдог» за свою мертвую хватку. Она с одной стороны помогала ему не отпускать лакомые кусочки, с другой – именно из-за нее он в свое время нажил достаточно врагов, а потом и спровоцировал небольшую войну за передел сфер влияния. В итоге его сестре пришлось применить весь свой недюжинный дипломатический талант, чтобы путем интриг ослабить противников, посеять средь них зерна раздора, а с оставшимися – семейством Ле’Санг, отличавшемся крайне жестокими методами борьбы с конкурентами – заключить небольшой мир. Позже барон Грейхарт все-таки сумел обзавестись новыми противниками, но теперь его жизнь и интересы отстаивала уже дочь сестры, его племянница Констанс. Сестра же заплатила сполна за свое участие в интересах барона; кто именно выпил последние капли крови из ее вен – неизвестно, но во всех злачных местах Будапешта упорно ходят слухи, что причастна к этому ныне покойная супруга Артура Ле’Санга. Впрочем, про убийцу мадам Ле’Санг никаких слухов не ходит – все знают, что к ее атласной шейке приложился клыками сам Андреа Грейхарт, чем также нажил себе немало проблем. Позже, однако, по неизвестной причине, сам Светлейший Князь Август благоволил семейству Грейхарт, и многие проблемы этой достойной семьи были решены на пустыре, где-то на окраине Будапешта. Чудный это был пустырь! Все проблемы Будапешта решались на этом пустыре. Там в свое время было вырыто немало ям, и в каждую яму – закопано по проблеме. Парадокс заключался в том, что, несмотря на значительную отдаленность от городского центра – пустырь был очень оживленным, людным местом. Бывало, привезешь туда проблему, не успеешь выкопать яму – а надо копать еще три…

И вся эта замечательная банка с пауками оставалась плотно закрытой, и пауки копошились в ней, предоставленные самим себе, периодически кусая ядовитыми клыками самых назойливых, но случилось непоправимое. Гибель монарха опрокинула банку, банка упала, разбилась, и все ее мерзкие и ядовитые обитатели расползлись кто куда.

– Отец!

Мартин Грейхарт вынул магазин, проверил патронник и поставил винтовку в угол за камином.

– Здравствуй, сын.

Андреа спустился по лестнице, они обнялись.

– Ну, как ты поживаешь? Дай погляжу на тебя, – Грейхарт-старший взял сына за подбородок, потянул вверх. – Да, вижу, уже не гуляешь круглые сутки напролет? Остепенила тебя твоя невеста?

– Да брось, отец, – весело отмахнулся Андреа. – Я же никогда не был безбашенным обормотом…

– Знаю я, каким обормотом ты был, – рассмеялся барон. – Ни одной юбки не пропускал, ни одной рюмки без тебя не обходилось. Все, сын, веселая развратная жизнь окончилась. Женишься – примешь мои дела.

– А как же ты? – спросил Андреа.

Барон устало опустился на диван, вынул сигару и закурил.

– Меня, сын, укатали крутые горки, – тяжелым тоном произнес он. – Я уже не тот, что раньше. Враги моложе, злее, сильнее, их много – а я один. Мне с ними не тягаться. Ну, и где же твоя невеста?

– Здравствуйте, барон, – Анджелла стояла на лестнице.

– Здравствуйте, Ваше Величество, – Мартин поднялся и отвесил поклон. – Вы очаровательны!

– Благодарю, – Анджелла спустилась, подошла к мужчинам и неожиданно взяла в руки винтовку барона. Это была крупнокалиберная винтовка с цилиндрическим затвором и оптическим прицелом, и судя по всему – из нее совсем недавно стреляли.