– Кто там? – спросила Анджелла.

– Префект, – ответил хмурый голос.

Тотчас дверь отворилась, и вошел фон Штернгольдт.

– Можешь войти, – снисходительно сказала девушка.

– Благодарю, – князь сел на кушетку.

– Присаживайся, – пригласила девушка.

Князь метнул на нее испепеляющий взгляд.

– Шони уже начал анализ отчетности. Что ты не поделила с Йоханом?

– Не твое дело, бифштекс, – ответила Анджелла, пригубила стакан и погрузилась в книгу, старательно делая вид, что она в очередной раз очень занята и ей в очередной раз абсолютно наплевать на префекта с его очередной надуманной проблемой.

– Тебя не смущает интерес Шони к твоей персоне? – спросил префект.

Анджелла отрицательно покачала головой.

– Его с недавних пор одолевают навязчивые мысли взглянуть на тебя сверху вниз, – сказал префект доверительным тоном, понизив голос. И добавил, уточняя. – С миссионерской позиции.

Анджелла саркастически усмехнулась.

– Поверь, такие мысли одолевают не только его, – сказала она, продолжая, прищурившись, вглядываться в текст на странице. – Это он от тебя заразился. Должно быть, половым путем.

– Это как? – опешил префект.

– При церебральном сексе. Выебал тебя в мозг за то, что меня и мои ночные прогулки покрываешь. В надежде, что рано или поздно я снизойду до твоей пошлой плоти хотя бы из чувства благодарности, – ответила Анджелла.

– Анджелла, перестань переводить все на наши отношения, – сказал префект.

Раздался стук.

– Кого это еще принесло? – разозлился князь.

Дверь отворилась и в комнату, предварительно кое-как протиснувшись сквозь дверной проем всей компанией одновременно ввалились уже изрядно подвыпившие Виктор Крозье, Люк Веймар, и Вячеслав Брант.

– Анджи, Ваше Высочество, а это мы… – сказал Веймар, плюхнулся в кресло.

– Как пиздато жить после бутылки доброго коньяка!

– И не говори, – согласился Брант, сел на кушетку рядом с князем. – А вы, Ваше Княжество, опять нашей очаровательной малышки домогаетесь? Как не стыдно! Такой большой взрослый мальчик – а все один спать боитесь!

Князь кашлянул, у него побагровели щеки.

– Брант, напомню – в Ваши обязанности не входит насмехаться над префектами, – заметил он вскользь.

– Да, и денег мне за это не платят, – грустно согласился Брант, но тотчас просиял, и добавил с ухмылкой. – А я по собственной инициативе, волонтер, так сказать.

– Вот извернулся! – восхищенно подметил Веймар.

– Ваше Высочество, а знаете, какие мысли родились у Ваших подчиненных? – Виктор подошел к мини-бару, вынул бутылку ирландского виски, взял несколько стаканов, поставил все это на кофейный столик. – Мы ведь все-таки думаем, что крот наш действует из личных интересов. Посудите сами: сначала нанял Дике, чтобы что-то изучить, затем – получив результат – ликвидировал его. А теперь эта облава. Ну ведь явно подделан был отчет разведки. Кто-то из волков ему дорожку перебежал – вот он и показал им свое место. Да, кто-то из наших мудрых руководителей явно затеял что-то масштабное, раз пошел на такое…

Фон Штернгольдт поднял удивленный взгляд на девушку – все это время, пока Крозье говорил, Анджелла смотрела на префекта исподлобья холодным взглядом, не мигая глазами, губы ее тронула зловещая улыбка.

– Скажи, Бернар, каково это – быть Макиавелли? – произнесла она чуть слышно, но в наступившей тишине ее голос прозвучал очень громко.

Князь встал с кушетки и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Его проводили весьма неоднозначными взглядами.

– А кто такой этот Макиавелли? – спросил Веймар.

– Николо Макиавелли, известен своим политическим трактатом «Государь», – сказала Анджелла с наслаждением. – В нем он повествует об идеальном правителе и его государстве – естественно, через призму своего восприятия политики. Он первым выдвинул идею разделения власти на три ветви – законодательную, судебную, и исполнительную, но главное не это. Суть трактата умещается в одной-единственной, но очень емкой, лаконичной фразе…

Анджелла закрыла книгу, прижала ее к груди, окинула взглядом присутствующих.

– «…Цель оправдывает средства» – сказала она и сладко зажмурилась, словно кто-то массировал ее плечи.

Подчиненные молчали, проникаясь торжественностью момента.

– Правда, тюрьма его испортила, – сказала как бы между делом Анджелла.

Крозье разлил виски по стаканам, взял себе один.

– И все-таки, эта облава только укрепила нашу теорию о префекте, – сказал он.

– Я бы сама была рада так подумать, – произнесла Анджелла. – Но что-то мне не дает вынести окончательный вердикт.

– Например? – спросил Веймар.

– Наша маленькая победоносная операция, в честь которой префект всю неделю будет закатывать праздничные приемы – образец безалаберности и профанация, – ответила Анджелла. – Разведка облажалась от и до, по всем пунктам. Оперативный район оказался слишком велик для такой маленькой группы. Низкая квалификация личного состава поставила под угрозу всю операцию еще в начале.

– Колльберг? – спросил Крозье.

– В том числе, – ответила Анджелла. – Так что исход предсказуем. Поведение слона в посудной лавке, без жертв не обошлось.

– А отчет разведки мог быть подделан? – спросил Крозье.

– Мог, – согласилась Анджелла.

– Кем? – спросил Виктор.

– Инспектором Шони, – ответила Анджелла, не раздумывая.

Крозье беззвучно открыл и закрыл рот.

– Но послушай мой совет, не спеши предъявлять ему претензии, – предостерегла Анджелла. – Попадешь в очень неловкое положение.

– Почему это? – спросил Крозье.

– Потому что он слишком циничен, чтобы заниматься такими мелочами, – ответила Анджелла. – Он мерзавец, подонок, козел, но не предатель.

– Значит, мы возвращаемся к версии с префектом? – спросил Крозье.

– Выходит, так, – согласилась Анджелла равнодушно. – Хотя, сейчас я задаю себе очень интересный вопрос – как мы могли не подумать, что это именно он работает в обе стороны?

– То есть? – оживился Брант.

– Ситуация очень интересная, – сказала Анджелла. – Прямых улик нет. Косвенно все указывает на фон Штернгольдта. Очень изящно.

– И что? – озадачился Веймар.

– Слишком изящно, – ответила Анджелла. – Неестественно изящно. Красивая история в яркой глянцевой обложке. И в центре – штурмовая группа, которая носится как со священной коровой с версией, что князь-префект скурвился.

– У тебя есть мотив оправдывать его, – заметил Брант.

– Да, у меня есть мотив оправдывать его, – Анджелла на удивление не стала отпираться. – Но хорошо бы посмотреть на все произошедшее со стороны. Нас взяли за шкирку и потыкали в князя носом. Вот он, он ссученный, ату его! Ты сам разве не чувствуешь?

Скрипнула, робко приоткрылась дверь, затем распахнулась и в покои вошел Андреа с серебряным подносом в руках. На подносе стояли две чашечки кофе, лежала коробка конфет «чернослив в шоколаде».

– Привет, ребята, – сказал он, закрывая ногой дверь.

– Привет, Андреа, – Брант тотчас вскочил с кушетки, взял за шиворот Крозье, затем подошел к креслу, вытащил оттуда за лацкан пиджака Веймара и направился к выходу, не выпуская своих товарищей из рук. – А мы, собственно, уже уходим. Мы тут на секундочку забежали, проведать вас, так сказать. Встретимся за ужином.

– Конечно, – сказал молодой барон, слегка растерявшись.

Штурмовики покинули комнату.

– Странные они какие-то, – сказал Андреа, поставил поднос на кофейный столик.

– Нет, они просто галдят много, – улыбнулась Анджелла, встала с кресла, убрала книгу обратно на полку. – Как спалось?

– Как младенчик, – ответил Андреа. Он сел на диван, распечатал конфеты. – Как ваш ночной моцион?

– Неплохо, – ответила Анджелла, села рядом, прижалась к любимому, положила голову ему на плечо. – Плодотворно отдохнули. Много информации для размышления получили. В том числе есть кое-какие мысли по поводу нападения на наш конвой. Я чувствую, здесь что-то затевается, но доказать пока не могу.