Он уже добрых двадцать минут расхаживал по своему кабинету взад-вперед, пытаясь прийти в себя от услышанного.

– Устроили дебош, разгромили мою гостиную, избили командира параллельного подразделения! Вы ведь штурмовики, а не шпана уличная! И притом – одни из самых лучших!

– Знаете что, княже? – бесцеремонно перебил его Веймар, сжав кулаки. – Я может, работаю с Анджеллой не так давно. Я может, не так хорошо знаю ее, как этот Йохан. И отношения у нас с ней с самого начала не сложились, и я кое-где ошибался. Но! Я никогда не променяю ее на другого командира. И никогда не спущу с рук ни одного оскорбления, которое ей нанес какой-то там мудак, у которого лицо не обезображено интеллектом. Надеюсь, намек мой вам понятен?

Префект некоторое время обдумывал его слова, затем кивнул.

– И предупредите этого козла, – сказал Веймар и ткнул средним пальцем в кедровую столешницу. – Если он еще раз позволит себе вольность в ее отношении – он у меня опиздюлится по полной программе.

Префект от удивления беззвучно открыл рот, затем глубоко вдохнул, набрал полную грудь воздуха.

– Виктор, Вам есть что сказать? – спросил князь.

– Да, разумеется, – сказал Крозье, размяв пальцы. – Неисповедимы пути Господни. Живет штурмовик, раз – и не вернулся с задания. Война есть война – а на войне солдаты иногда и гибнут.

Спустя некоторое время Веймар и Крозье вышли из кабинета префекта в наилучшем расположении духа. Виктор по привычке вынул сигарету, закурил.

– Слушай, Люк, а что за хиппари с нами вчера на концерт «Битлов» ходили? – спросил Крозье. – На стадионе.

– Какие хиппари? – удивился не на шутку Веймар.

– Ну, мы с ними еще кричали «Леннон жил, Леннон жив, Леннон будет жить!» – ответил Крозье. – И там еще спонсором концерта магазин «Снайпер» был. А потом я залез на сцену и спрыгнул в толпу, и вы меня куда-то несли.

– Виктор, насчет сцены и концерта я не знаю, а вот то, что мы с Брантом тебя, пьяного до состояния детского кубика, до твоей комнаты по лестнице несли и уронили на ступеньки пару раз – это было, – отвечал Веймар.

– Правильно сказал мне Брант сегодня утром, выпивка не пропала зря, – заметил Крозье, затягиваясь сигаретой.

Когда Альфан вошел на кухню, Йохан бросил комок окровавленной марли в урну.

– Ну, как? – спросил Симон.

– Все, вроде бы перестало, – Йохан провел ладонью по лицу, ощупывая еще свежие затягивающиеся шрамы. – Да, вот так досталось мне. Я ведь в Маутхаузене инструктором рукопашного боя был, а тут… у двух… не знаю, как их назвать, в общем, получил на орехи.

– Ну, не совсем они такие, как ты их хотел назвать. И, заметь, били они тебя по очереди. Не накинулись вдвоем, – сказал Альфан, наливая себе кофе. – Да ты не переживай так, не зазорно у этих парней по морде получить, тем более – за дело. Веймар – вольный стрелок, он за двадцать лет своей работы всего нахватался – от кун-фу до искусства пьяной уличной драки «пятеро на одного». А Крозье в группе М-6 подготовку проходил, там же и служил. А М-6 находиться под эгидой DST.

– Под эгидой чего? – удивился Йохан.

– DST, – повторил Альфан. – Французская военная контрразведка. Так что и Крозье, и Веймар попали в Джи-2 не случайно, будь уверен.

– Да, я это уже понял, – сказал Йохан, потирая нижнюю челюсть. – Так значит, она здесь командиром?

Альфан кивнул.

– И мне с ней придется работать?

Снова кивок.

– Не с того ты начал, – сказал Альфан. – Тебе надо было с ней отношения рабочие налаживать, а ты… И избили тебя именно за это. А она на тебя после такого и не посмотрит, ты для нее теперь перестал существовать.

– И что мне теперь делать? – спросил Йохан.

Альфан недоуменно развел руками. Йохан залез в сервант, взял бутылку красного вина, откупорил, налил себе до краев высокий бокал.

– На завтра большая облава планируется. В ночь с сегодняшнего числа на завтрашнее, – сказал Альфан. – Но это так, информация к размышлению, тебе префект еще все подробно расскажет.

– Но ты не зря поднял эту тему, – догадался Йохан, пригубил вино.

– Да, ты прав, – проговорил скороговоркой Альфан. – Будет еще десяток-другой вольных стрелков и два подразделения из соседней префектуры. Будет много народа, в такой толпе трудно что-то проконтролировать. Тебе надо быть осторожнее, Анджелла может попытаться свести с тобой счеты. Пока все заняты ночной охотой.

– Думаешь, она пойдет на это? – спросил Йохан с недоверием.

Альфан утвердительно кивнул.

– А система отчетности? Или Собственная Безопасность спустит подобное на тормозах? – спросил Йохан.

– Спустит, – сказал Альфан уверенно. – Без колебаний. Не забывай, Анджелла – из первого выпуска Маутхаузена, пилотный образец, так сказать. На ней обкатывали программу подготовки, и сейчас она – прежде всего материал для исследования. Бесценный материал. Поэтому ее и пальцем не тронут. Но для тебя это уже не будет иметь абсолютно никакого значения.

– Это точно, – криво усмехнулся Йохан.

В дверь робко постучали.

– Войдите! – сказал властный, надменный голос.

В комнату вошли Веймар и Крозье. Анджелла сидела на подоконнике и смазывала «Орел Пустыни». Рядом стояли, выстроившись словно артиллерийская батарея, баночки со средствами по уходу за огнестрельным оружием, лежали коробки с патронами.

– Присаживайтесь, – Анджелла махнула рукой на кушетку.

Штурмовики сели.

– Ну? – Анджелла с хрустом вогнала в пазы матово-черный кожух затвора, щелкнула ударно-спусковым механизмом пистолета.

– Что это за интермедию вы разыграли с этим Йоханом в гостиной? – спросил, выдержав паузу, Веймар.

– Дела давно минувших дней. Преданье старины глубокой, – ответила Анджелла и принялась заряжать пистолет-пулемет.

– И все-таки? – спросил Веймар настойчиво.

– Ты все слышал сам. Я думала, догадался, – сказала девушка.

Веймар замолк.

– Значит, правда, да? – спросил он через некоторое время.

– Люк, тебе так не терпится залезть ко мне в душу и покопаться там? – спросила Анджелла раздраженно.

– Ну, не знаю, – сказал Веймар. – Я просто пытаюсь хоть немного тебя понять. До тех пор, пока в твоей жизни не появился Андреа, ты была машиной, механизмом. А теперь в тебе вдруг стали проявляться чувства, эмоции. Я имею в виду настоящие, искренние, не наигранные.

– Люк прав, – сказал Крозье. – Ты для нас как неземное существо, совершенно чуждое нашей логике, нашему мировоззрению. Нет, я, конечно, согласен, командир должен держаться особняком, служить авторитетом для подчиненных, но ты явно перегибаешь палку.

– А вы все ждете, что я снизойду до вас и одарю своим бесценным вниманием? – удивилась Анджелла.

– А я думал, командир должен не только отдавать приказы, но и стараться сплотить вокруг себя команду, – сказал Крозье укоризненно.

– А я думала, вы уже не маленькие, чтобы мне приходилось кормить и пеленать вас, – ответила Анджелла.

Вошел фон Штернгольдт. Некоторое время он смотрел на собравшихся в комнате штурмовиков. Потом подошел к бару, налил себе стакан виски.

– Обычно ты подчиненных так не жаловала. Под угрозой расстрела не позволяла к своей норе приближаться, – заметил он.

Анджелла очень красноречиво вогнала обойму в рукоятку «Дезерт Игла», передернула затвор, исподлобья посмотрела на префекта.

– А по существу? – спросила она.

– Возьми молодежь, свози их к Сэму, познакомь. Пускай вооружит их, у вас будет очень долгая ночь, – предупредил князь. – Вечером приедут Колльберг и Ларсен со своим личным составом, и еще три десятка стрелков. Забыла, какой сегодня день?

Девушка вопросительно подняла брови.

– Полнолуние, – ответил префект. – Охота обещает быть весьма масштабной, заодно и проведем маленькую карательную акцию. Пусть видят, что мы не собираемся долго выяснять, какой наглец нападает на наши конвои. Пленных не берите, еще с прошлой облавы подвал в порядок не успели привести.