Форсберг подался всем телом вперед, впился взглядом в ван Риберга.

– Ну? – ван Риберг вопросительно посмотрел на друга.

– Из внутренней службы безопасности того самого «Объединенного медицинского концерна»! – выпалил залпом Форсберг. – И интересовали их какие-то рабочие документы Дике, которые тот боялся держать и у себя на работе, и в собственной квартире, поэтому хранил у любовницы. Ну, каково?

– Ни хера себе… – произнес Отто потрясенно.

– Да, такие пироги, – согласился Форсберг. – Послезавтра фон Штернгольдт дает в своем поместье бал, пригласил кучу влиятельных бизнесменов. Я бы очень хотел там побывать. Помоги другу, устрой это?

– Почему я? – спросил ван Риберг.

– Потому что все мои просьбы выделить мне приглашение на эту закрытую вечеринку они переводят на вмешательство полиции в частную жизнь, – ответил разгневанно Форсберг. – А конфликтовать с Интерполом не решатся, я так думаю.

– Хорошо, я попробую что-нибудь сделать, – сказал ван Риберг, вставая из-за стола. – Но пойдем вместе. Чтобы ты меня не опозорил.

Он похабно подмигнул Форсбергу и вышел.

– Что ж, если господину старшему следователю так хочется посетить наше скромное мероприятие, то я думаю, будет вполне уместно удовлетворить его просьбу. Завтра Альфан соизволит передать тебе приглашение на две персоны, – фон Штернгольдт затянулся, положил докуренную сигару в пепельницу.

Черный лимузин как обычно стоял в переулке меж двух старых обветшалых панельных коробок.

Ван Риберг кивнул, вылез из машины, по обыкновению забрал свой служебный пистолет у Альфана и пошел прочь. Телохранитель префекта залез в «Линкольн», автомобиль тронулся с места.

– Слишком много знает этот наш Форсберг. Чувствую, доставит он нам хлопот еще больше. Не остановится, – сказал фон Штернгольдт. – Убрать его.

– Прямо сейчас? – спросил Альфан безразлично.

Фон Штернгольдт повременил с ответом, взвешивая в уме все возможные варианты развития событий.

– Нет, сейчас, пожалуй, не стоит, – сказал князь, наконец. – Дождемся бала. Пускай приходит, я хочу поглядеть на него. На балу решимся.

Громко, противно задребезжал звонком старый телефон.

– Старший следователь Форсберг!

– Старина, пляши! – Раздался в трубке радостный голос ван Риберга. – Есть приглашение на две персоны, на бал у князя Тьмы, то есть у князя фон Штернгольдта. Так что будет у тебя шанс закадрить себе молоденькую миллионершу.

– Отто, откуда? – удивился Форсберг.

– Надавил на него, – сказал ван Риберг. – Я ему предложил подробный аудит его налоговых деклараций за последние десять лет провести. Он понял, что ему приглашение обойдется гораздо дешевле, потому что две персоны на фуршете не съедят и на миллионную долю того, что он отмыл за все эти годы. Так что иди выбирать смокинг, дружище.

– Вот так сразу и смокинг? – удивился Форсберг.

– Конечно, – сказал ван Риберг. – У них дресс-код, и кстати, пушку свою не бери с собой, а то там охрана сильно занервничает.

– Хорошо, – сказал Форсберг. – Ну, бывай, до встречи.

Он положил трубку.

Черный «Кадиллак Эскалад» бесцеремонно въехал на тротуар, чуть прокатился по инерции и замер у старинного дома постройки прошлого века. Анджелла и Андреа вылезли из машины и медленно поднялись по ступенькам, ведущим ко входу в салон свадебного и вечернего платья.

– А вот и мои влюбленные! – Констанс сидела в просторном холле, обложившись каталогами платьев. – Идите сюда, Анджелла, я покажу Вам несколько вариантов, которые мне показались интересными.

Анджелла повесила плащ на вешалку и села рядом с графиней.

– Не то, – сказала она, торопливо перебирая страницы каталога и отвергая одно за другим предложенные платья. – Тоже не то. А это кошмар какой-то. В этом я буду похожа на летучую мышь. А это какое-то мрачное. А это вообще безвкусица.

– Да, Анджелла, угодить Вам достаточно трудно, – тяжело вздохнула Констанс.

– И это все при том, что я привез ее сюда только с третьего захода… – заметил Андреа как бы мимоходом.

– А это что? – взгляд Анджеллы упал на короткое платье кремового цвета с открытыми плечами, на корсете и с отделанной вставками из тюля юбкой.

– А что, очень мило! – сказала Констанс. – У Вас замечательный вкус. Ну что, начинаем?

Анджелла кивнула. Констанс отошла куда-то и вскоре вернулась в сопровождении хозяина салона и двух портних.

– У нас есть уже готовое платье, мы только подгоним его по фигуре, – говорил модельер. – Также мы можем предложить Вам нашего стилиста, он поможет подчеркнуть Ваш неповторимый образ.

Портные принялись снимать мерки с Анджеллы. Хозяин салона тем временем запер дверь и повесил табличку «закрыто». Андреа сел на кушетку.

– Надеюсь, мы успеем приготовиться к балу, – сказал он.

– Не волнуйся, я все рассчитала, – ответила Констанс.

– Устраивайтесь, как вам удобно, я распоряжусь, чтобы подали кофе, – хозяин салона был сама любезность.

– Да, это будет очень кстати! – согласилась Констанс. – Ты ничего не слышишь?

Андреа напряг слух. В дверь кто-то долго и упорно колотил ногами. Судя по звукам, этот кто-то носил армейские ботинки.

– Кто это к нам ломится? – спросила Анджелла встревожено.

– Не знаю, – Андреа пожал плечами.

Грохот не утихал.

– Пойду, разберусь, – Анджелла высвободилась из цепких рук портнихи, натянула джемпер, взяла пистолет и пошла встречать столь наглого незваного гостя..

Стоило ей открыть, как в салон влетел разъяренный Вячеслав Брант, захлопнул за собой дверь и ткнул в лицо девушки изорванный листок бумаги.

– Ты совсем охерела?! – закричал он на девушку.

Анджелла развернула комок – это был фоторобот. Ее фоторобот. А под ним – мелким шрифтом слова…

«Массовое убийство… вооружена и опасна… вознаграждение за любую достоверную информацию о ее местонахождении…»

– Они по всему городу расклеены, – сказал Брант. – А ты по салонам шляешься. Тебе сейчас вообще противопоказано на улицу высовываться. Вот замнет фон Штернгольдт всю эту шумиху – тогда и вылезешь, а пока залегай на дно и будь тише воды, ниже травы.

– Успокойся, Вячеслав, – Анджелла отдала ему бумагу. – По этому фотороботу опознать меня почти невозможно. Да и по приметам я тоже не слишком подхожу. Просто нужно будет гардероб сменить на время. И машину.

– Ты так думаешь? – спросил Брант.

Анджелла кивнула.

– В любом случае, я бы на твоем месте бы поостерегся, – сказал Брант.

– Ты не на моем месте, – отрезала девушка.

Пистолет отправился в кобуру. Анджелла вернулась к портнихам. Хозяин салона проводил взглядом удалившегося Бранта.

– Если вы когда-нибудь заикнетесь о том, что видели этих людей, вас не станет в течение следующих двенадцати часов, – как бы невзначай предупредила его Констанс.

Эмма вошла в кабинет, села за стол напротив старшего следователя.

– Держи, – Форсберг протянул ей черно-белый фотоснимок. – Как и следовало ожидать, Ильм где-то облажался. Фото сделано пару месяцев назад.

– Понятно, – Эмма тяжело вздохнула, забрала фотографию. – И на том спасибо.

– Не обижайся на него, – сказал Форсберг. – Сама понимаешь, он как лучше хотел. Все ошибаются, мы ведь люди, а не машины.

– Я понимаю, – сказала Эмма и убрала злосчастный снимок в сумочку. – Ладно, мне пора. Увидимся.

Форсберг кивнул и снова углубился в бумаги. Девушка поднялась и вышла из кабинета. Закрыв за собой дверь, она вынула фотографию из сумочки и снова как следует, осмотрела ее. Это было видно даже невооруженным глазом, сомнений не было – это не оригинал. После проведения всех своих исследований – Мартин Ильм оставил настоящую фотографию себе, подсунув Эмме копию.