– На моем ботинке, – Брант принялся вытирать подошву о персидский ковер.

– Какая-то мерзость.

– Слушай, а не инспекторский ли это паук? – Веймар подался вперед, чтобы разглядеть получше раздавленное существо.

– Блядь, а похоже, – погрустнел Брант. – И что мне теперь делать?

– Забудь. И больше никогда не вспоминай, – предложил Веймар.

Вошел Шони, замер, похлопал себя по карманам.

– Конфеты взял, – он потрогал засунутую подмышку коробку. – Цветы взял, – инспектор расправил блестящую обертку, украшавшую букет красных роз, затем сунул руку в карман. – Презервативы не взял? – и вынул маленькую квадратную упаковку. – Нет, презервативы тоже взял.

Тут он увидел мирно выпивающих штурмовиков.

– Господа, вы не видели моего друга Фабрицио? – спросил инспектор.

– А кто это? – спросил Брант.

– Мой ручной тарантул, – ответил Шони. – Мой любимец.

– Нет, не видели, – ответил Веймар, с опаской поглядывая на останки паука, размазанные по белоснежному персидскому ковру.

– Инспектор, а Вы никак по своим паскудным делам собрались? – злорадно ухмыльнулся Брант.

– Да, Вячеслав, решил навестить нашу общую знакомую, Анджеллу, – сказал Шони.

– Ставлю сотню на то, что конфеты она как дуршлаг изрешетит, розы выбросит, а Вас… – начал Веймар.

– Веймар, я Ваше пари не приму, потому что Вы однозначно проиграете, – ответил Шони. – Дело в том, что я знаю один очень тонкий подход к женщинам. – Он глянул на часы. – О! Мне пора. Увидимся.

Через пару минут черный «Мерседес» инспектора выехал за ворота.

– Вот мудилище, а… – произнес Брант. – Это что же, Анджелла за свое спасение должна натурой расплачиваться?

Шони без особого труда открыл замок и с некоторым удовольствием снял гранату с дверного косяка.

– Девочка моя, ты неподражаема, – похвалил он вслух Анджеллу и вошел в квартиру, прикрыв за собой дверь.

Небрежно бросив розы и конфеты на кухонный стол, Шони вошел в спальню и включил свет.

Здесь все пахло Анджеллой – разгоряченной, возбужденной самкой. И Андреа. Его запах чувствовался гораздо слабее. Шони вздохнул, сел на край дивана. Перед его глазами встала отчетливая картина – Анджелла лежит на груди Андреа, он нежно гладит ее по спинке.

– А может, мы с Августом и вправду где-то облажались… – тяжело вздохнул он. – Поменяли в одном уравнении «минус» на «плюс»…

Щелкнула входная дверь. Первая мысль была, что это Анджелла.

– Привет, Анджи, – инспектор поднялся с дивана.

Это был Отто ван Риберг.

– Здравствуйте, инспектор, – произнес он, поднял медицинский пневматический пистолет и выстрелил.

В ногу Шони впилась полая игла.

– Какого дьявола, ван Риберг… – начал было инспектор.

Отто вынул из-за пазухи пистолет-пулемет, взвел курок.

– Это гепарин, инспектор, мощный синтетический антикоагулянт, – ответил он. – В такой концентрации он подействует даже на вампира…

С этими словами он поднял оружие.

– Ах ты, сука… – Шони потянулся к внутреннему карману. – Я же с самого начала знал, что это ты! Какого хрена я тебя сразу не прикончил?

Прогремела автоматная очередь, ей в ответ оглушительно хлопнул «Кольт Анаконда». Дуэль закончилась вничью. Шони лежал, истекая собственной кровью. Он уже не видел окружающей обстановки, он шел по заснеженному гребню, а на вершине его ждал высокий худощавый темноволосый мужчина в бордовом пиджаке и черных брюках. Неподалеку был раскинут небольшой шатер, звучала флейта. Тяжело дыша, Шони подошел к нему.

– Не успел я, Август, не успел… – простонал он.

Август кивнул.

– Теперь это уже не имеет значения, – сказал он. – Идем, тебя давно ждут…

– Жаль, что наш друг Отто не пережил этой дуэли, – грустно сказал Фарэ.

Он стоял посреди спальни Анджеллы, над трупом инспектора Шони.

– Нет, постойте, я жив! – прокричал Отто, поднимаясь на локтях. – Я же надел бронежилет!

– Я, по-моему, ясно выразился – жаль, что наш друг Отто не пережил этой дуэли! – раздраженно повысил голос Фарэ.

– Да, хозяин, – Штефан встал над ван Рибергом и вынул пистолет; выстрелил, затем еще раз. – Как Вы и обещали, Вы с ним рассчитались.

– Конечно, иначе и быть не могло, – сказал Фарэ удовлетворенно. – У нас есть десять, даже нет, девять минут, зачистите всю комнату. Расставьте людей в коридоре. Я чувствую, она уже знает, что мы здесь.

Крозье вошел в гостиную и с некоторым отвращением посмотрел на подвыпившего Веймара и пьяного в хлам Бранта.

– Вы что, ничего умнее не придумали? – спросил он строго.

– А ты что, решил Анджеллку замещать по воспитательной работе? – жалобно промямлил Брант.

– Идиоты, – рассердился Крозье.

Вошел Альфан, удивленно посмотрел на пьяных штурмовиков.

– Где Анджелла? – спросил он.

Крозье пожал плечами.

– Хорошо. Тогда где Шони? – спросил Альфан.

– Шони поехал к Анджелле, трахаться, – ответил Веймар.

– Не может быть! – воскликнул Альфан.

– Может, он прямо так и сказал, – ответил Веймар. – Цветы взял, конфеты взял, кондомы взял. Короче, экипировался.

– Не будет он с Анджеллой трахаться, – сказал Альфан с недоверием.

– Ага, как же. Он на нее давно глаз положил, с самого начала. А теперь он ее спасает от Элджина, ну и в такой ситуации наша железная леди, какой бы железной она ни была, ножки перед ним раздвинет, – сказал Веймар.

– Да говорю же тебе – не будет, – сказал Альфан. – Александр Шони – ее дядя.

– Чего? – не поверил своим ушам Крозье.

– Шони – дядя Анджеллы, – ответил Альфан сдержанно. – Иначе почему, как ты думаешь, он сейчас так печется о ней?

– Так это что же… – простонал Веймар. – Это он, значит, презервативами нам глаза отвел. А сам – и цветы, и конфеты любимой племяннице, да?

– Шони что-то знает, он не просто так замаскировал свой отъезд, – сказал Альфан. – Я думаю, это связано с Элджином. Виктор, возьми людей… – Альфан покосился на Веймара и Бранта. – Нет, лучше поезжай один. Проверь квартиру Анджеллы, похоже, назревает что-то крупное.

Эмма Ричардс неторопливо попивала кофе. Последнее время в городе было необычайно тихо. Исчезла ее «знакомая», полицейские ориентировки больше не пестрили ее описанием. Она как будто растворилась среди машин, домов и мокрого, вперемешку с дождем, снега. Да, уходящий год она, Эмма, запомнит надолго.

– Заметила? – вошедший Вагнер принес под мышкой какую-то картонную папку.

– Что? – спросила Эмма.

– А вот, – сказал Вагнер. – Город словно вымер за последнюю неделю. Никто никого не убил, не изнасиловал, даже не подрался. Тебе не кажется это странным?

– Странным? – переспросила Эмма. – А по-моему, вполне нормальная жизнь. Или обязательно должны быть горы трупов в церквях и подземных переходах?

– Нет, я хочу сказать, что в свете последних событий с нашей общей «знакомой», той операцией якобы управления по наркотикам, гибели Форсберга и Ильма – мне кажется, что нынешний покой это затишье перед бурей, – сказал Вагнер. – У меня складывается впечатление, что весь город сидит на адской машинке, которая вот-вот сработает.

– Курт, иди ты к черту… – выругалась Эмма. – Знакомая наша отвалила, и это не может не радовать. А ее засветка на той операции в метро означает лишь одно – она работает на спецслужбы. Ей поручили ряд заданий в этом регионе, она их выполнила и отвалила. Киллер сделал свое дело – киллер может уходить.

– Киллер киллеру рознь, – Вагнер вытряхнул из папки на стол ворох фотоснимков. – Смотри, – он порылся и вынул из вороха одну фотографию. – Узнала?

На фотографии был изображен молодой парень, среднего роста, длинные русые волосы были стянуты в тугой хвост на затылке. Он шел с пулеметом на плечах в компании еще нескольких людей к станции метро.

– Это Вячеслав Брант, – сказал Вагнер. – Он разыскивается за убийство нашего агента. А теперь смотри. – Вагнер выудил еще один снимок. – Видишь ее?