ПРИМЕТА

Белым цветом вишня расцвела — Говорят: недолго до тепла. Мать к рассвету дочку родила — Говорят: невесту родила. А другая сына родила — Говорят: солдата родила. Матери рожают сыновей — Говорят примета есть — к войне. …Носится над степью суховей. Не хватает рук на целине. Где-то бьется с бурей самолет: Ждут в далеком стойбище врача. Где-то хрустнул тонкий первый лед: Тонет мальчик, жалобно крича. Где-то надо водам синих рек Новые дороги проложить. Рано умирает человек. Человек! Он должен долго жить. Кто-то там не спит вторую ночь. Кто-то пятый месяц все в пути. Думать. Беспокоиться. Помочь. Не сдаваться. Выручить. Спасти! Открывать далекие края, Чтобы людям — жить, И вишням — цвесть! …Пусть родятся наши сыновья: Много мирных войн на свете есть.

СЫН

Сияет ли солнце у входа, стучится ли дождик в окно, когда человеку три года, то это ему все равно. По странной какой-то причине, которой ему не понять, за лето его приучили к короткому: — Не с кем гулять! И вот он, в чулках наизнанку,  качает себе без конца пластмассовую обезьянку — давнишний подарок отца. А все получилось нежданно, — он тихо сидел, рисовал, а папа собрал чемоданы и долго его целовал. А мама уткнулась в подушки. С ним тоже бывало не раз: когда разбивались игрушки, он плакал, как мама сейчас. Зимою снежок осыпался, весною шумели дожди. А он засыпал, просыпался, прижав обезьянку к груди. Вот так он однажды проснулся, прижался затылком к стене, разжал кулачки, потянулся и — папу увидел в окне! Обрадовался, засмеялся, к окну побежал и упал… А папа все шел, улыбался, мороженое покупал! Сейчас он поднимется к двери и ключиком щелкнет в замке! А папа прошел через скверик и — сразу пропал вдалеке. Сын даже не понял сначала, как стало ему тяжело, как что-то внутри застучало, и что-то из глаз потекло. Но, хлюпая носом по-детски, он вдруг поступил по-мужски: задернул в окне занавески, упруго привстав на носки, поправил чулки наизнанку и, вытерев слезы с лица, швырнул за диван обезьянку — давнишний подарок отца.

«За окошком лес…»

За окошком лес, мохнатый, древний, луговой речушки поворот… В дальней-дальней костромской деревне девочка Аленушка живет. Ходит по деревне — голос звонкий и глаза синей, чем небеса, и, как и положено Аленке, тонкая, но все-таки коса. Зиму всю — с салазками на горках, а весной гуляет у реки, топит с дедом баню на задворках, с бабушкой сажает кабачки. А когда лесной душистый ветер донесет гудок грузовика, девочка, забыв про все на свете, побежит встречать издалека. Не догнать ни бабушке, ни деду, — издали за внучкой поглядят. Подбежит, посмотрит, скажет: — Нету… — И тихонько повернет назад. Гасят электричество соседи, девушки запели за селом… — Бабушка, а завтра-то приедет? — спросит вдруг Аленка перед сном. Бабушка положит внучку к стенке, ляжет с краю. — Завтра-то? Должна! …Мама у Аленушки студентка, учится на доктора она.

МОЯ ЖИВАЯ КНИЖКА

Она всех книг моих сильней И людям, стало быть, нужней Моих стихов, моих поэм, Еще не читана никем. Пусть знаю только я одна, Как трудно пишется она, И сколько вложено в нее. Но в ней — бессмертие мое, У этой книжки сто дорог И километры светлых строк, И человечные                     слова, И бесконечные                     права! Я эту книжку не пишу, Я на руках ее ношу, Над ней пою, над ней молчу, Ее молчать и петь учу. Но не молчит она — поет! И мне работать не дает. Она болит — опять терпи. Она зовет — опять не спи! Опять          не спать                      до петухов! Опять — увы! — не до стихов: Всю ночь кричит сынишка — Моя живая книжка.