Небольшого роста, крепкая, в очках, малоприметная внешность: пепельные крашеные волосы, зачесанные назад, строгий черный костюм, белая блуза и туфли на достаточно высоком каблуке. Ничего особенного, но меня качнуло. Она встретилась со мной взглядом, и тысячи ледяных иголок воткнулись в мое сердце. Это был серьезный противник. «Кто это?» – позже почти равнодушно спросила я. Рая ответила: «Это Светлана Прокофьевна, наш зам по науке, профессор, очень сильный ученый, известный в мире, по крайней мере до недавнего времени». «А что произошло в недавнем времени?» – спросила я.

И Рая рассказала, что знала: «У Светланы Прокофьевны личная жизнь совсем не сложилась – не то чтобы она была старая дева, но замужем она не была. А у пяти десятилетней женщины фантазии в голове бывают всякие. Вот и вбила она себе в голову, что Володя, то есть Владимир Давыдович, ныне покойный, к ней неравнодушен. Взяла его к себе, «защитила» его, протянула в завотделом. Протекции у нас не приветствуются. А тут совсем другое – парень очень толковый и организатор отличный. Так что он бы и без нее пробился. А потом, я так думаю, она в нем разочаровалась. Он ведь только с виду бабник, он очень серьезный человек был и семьянин отличный. Сколько мы с ним по командировкам поездили – мне ли не знать? Я думаю, он даже не понял ее надежд и притязаний. Светлана Прокофьевна вряд ли даже поговорила с ним на интересующую тему. Нафантазировала себе женщина и в свете фантазии видела жизнь. Такое не раз бывало». «И что, она очень изменилась после этого?» – спросила я. «Да как сказать. В науке важно постоянно о себе заявлять – в публикациях, на симпозиумах, конференциях, в учениках. Так вот, уже два года, как она замолчала. Научные приоритеты теряются так быстро. А она на пути к этому. Светлана Прокофьевна – одна из основателей нового направления в науке, живой классик. Но если не будет место в науке постоянно подтверждать, скоро его лишится».

Я походила по коридорам, увидела признаки начинающегося упадка института (это был 1996 год). Мысли мои постоянно возвращались к Светлане Прокофьевне, к ее тоске и одиночеству, к ее мощному уму и раненой душе. Что с ней стало теперь? Она больна ненавистью. Как излечить ее? Когда я думала о ней, то ощущала нехватку воздуха и боль в области сердца. Что у нее с сердцем, если я так ее чувствую? Откуда эта ненависть? Неужели она мстит всем вокруг?

Мне было страшно, потому что ужасны были последствия этой ненависти. Я уже твердо знала, как велика ее вина, но не знала, как и почему все это произошло.

– Раечка, что вы не поделили со Светланой Прокофьевной?

– Я? – изумилась Рая. – Она со мной всегда очень вежлива и корректна.

– Рая, она не могла приревновать вас к Владимиру Давыдовичу?

– Меня? Бог мой! Я же говорила, что у нас с ним семьи и он никогда ничего себе не позволял.

– Это знаете вы и знал он. А на ее взгляд?

Рая надолго задумывается:

– Он очень хорошо ко мне относился. Хотя почему только ко мне? Он очень хорошо относился ко всем женщинам. Он был очень галантным. Он умел так сказать женщине комплимент, что она потом целый день порхала. Вита, его жена, и влюбилась в Володю за это отношение.

– Вы вместе бывали в командировках, но могло показаться, что у вас более близкие отношения?

– Он таскал мой чемодан. Всегда старался в гостинице устроить меня получше. Мы вместе обедали. Мы много времени проводили вместе. Но на фоне нашей занятости, отношений между нашими семьями никакая близость не была возможна.

– Я сейчас не жду от вас доказательств вашей верности мужу. Меня интересует, были ли слухи, сплетни по вашему поводу?

– Да… На него по меньшей мере три сотрудницы положили глаз. Это помимо Светланы Прокофьевны. А он со мной по командировкам – и за границу, и по стране. Мне откровенно завидовали, но я эти инсинуации старалась пресекать.

– Всё же Светлана Прокофьевна вам не поверила.

– Вы считаете, что она виновата в наших бедах?

– Что значит виновата? Конечно, ее месть, я думаю, имела катастрофические последствия. Но они были подготовлены всей вашей жизнью. Человек получает магическое поражение не просто так, а в силу собственной духовно-психологической уязвимости. Неужели вы думаете, что Господь позволит какому-то психопату убить свое возлюбленное дитя, если это дитя не вырыло собственными руками себе могилу?

Рая застыла, раскрыв рот:

– А как это?

У меня было отвратительное состояние неукротимого возмущения! Люди послушно шли ягнятами на закланье, служили объектом магических опытов, и не появилось ничего, чтобы раскрыть им глаза. Ничто не шевельнулось, не толкнуло изнутри и не сказало: с тобой что-то не так, пересмотри свою жизнь и борись! Насколько надо быть глухим к голосу сердца, чтобы оторваться от своей духовной сущности!

Восемь несчастных случаев, из которых пять точно попадали под статью «не просто так», а три – под вопросом. Рая отделалась еще достаточно легко. Наверное, ее духовная защита была и есть лучшей из всех. А смертные случаи? Как с ними смириться? Я чувствовала, что становлюсь безжалостной, меня, что называется, понесло:

– Эгоизм, гордыня, гнев, неверие, сомнение, уныние, ложная божба, сплетни, осуждение, оклеветание, обман, злорадство, человекоугодие, сребролюбие, воровство, алчность, чревоугодие, прелюбодеяние, немилосердие, леность, зависть, месть и прочее. Мало? Ради чего жили эти люди? Локтями проталкиваться всю жизнь на пути к кормушке, изобретать новое и дорогу этому новому прокладывать на чужих костях, загубленных талантах, на унижении человека. Скажете, не так?

Рая побелевшими губами еле слышно произнесла:

– Так.

А потом я с усилием провела ладонью по лицу и стряхнула свои страсти. Во мне остановился бешеный внутренний бег. Я выдохнула и смогла проститься с Раей, оставив ее, к сожалению, в недоумении и страхе. Чувствовалась смертельная усталость. Что-то очень тяжелое и черное перемололо мой организм, и тогда я перестала бояться, что не справлюсь с этой ситуацией.

Ночью я написала список жертв и вычеркнула одно совпадение. Чтобы яснее представить себе общую картину, я сделала для себя такую таблицу.

Мучаясь от бессонницы до самого утра, я еще раз проанализировала всю полученную информацию и сделала несколько выводов.

Во-первых, Рая солгала мне. У нее была интимная близость с Владимиром Давыдовичем, но она быстро прекратила эту связь и раскаялась. Но, наверное, она отошла от него после того, как об их связи узнал кто-то третий. Во-вторых, Владимир Давыдович, Царство ему небесное, совершенно не был похож на тот идеальный портрет, нарисованный Раисой. Из этого следует, что она в него была влюблена, то есть существует сильная эмоциональная связь. Владимир Давыдович, скорее всего, имел интимную близость в одно и то же время по меньшей мере с пятью женщинами. В-третьих, Владимир Давыдович имел интимные отношения со Светланой Прокофьевной, он использовал ее в своих целях, а потом бросил. Наверняка бросил он ее красиво, но от этого стареющей женщине, не избалованной мужским вниманием, не легче. Она слишком поздно его поняла. В-четвертых, ни у кого со Светланой Прокофьевной не было дружеских отношений. Она никогда ни с кем не сближалась и никому не доверяла. Отношения с Владимиром Давыдовичем были уникальными. В-пятых, роман Светланы Прокофьевны с Владимиром Давидовичем был унизительным для нее. Она стала объектом сплетен и насмешек, что отразилось на ее работе. Скорее всего, она почти смирилась бы с этим, если бы не его бегство.

Перед моими глазами вставала заплаканная жалкая женщина, в грязном халате, не умывающаяся и не причесывающаяся дома в выходной день. Ее потухший взгляд, ее депрессия уничтожали ее. Именно тогда, в тот период, когда Владимир Давыдович ушел от нее, она взяла якобы творческий отпуск и умирала, задыхаясь от физической и душевной боли, десятки раз на день. Окончательный разрыв произошел в мае прошлого года, когда он уехал в отпуск, но охлаждение началось после его назначения на должность – больше двух лет назад. Тогда она и перестала писать. «Сколько же продолжалась эта связь?» – спрашивала я себя. И отвечала: «Почти шесть лет». Тогда мне казалось, что я вижу ее в ярком зеленом платье и с букетом белых гладиолусов на коленях, ее грустно-смущенную улыбку, его уверенный взгляд и пальцы, привычно скользящие вглубь ее декольте.