– Вы понимали, что вы больны? Что с вами что-то происходит?

– Нет, все было нормально.

– Или как во сне?

– Не знаю.

– Я, как посторонний человек, могу сказать, что с вами за последнюю неделю произошли разительные перемены. Вы производили впечатление глубокого меланхолика, а временами просто робота. Сейчас вы энергичны, вы улыбаетесь, если вам смешно, вы переживаете, если вам плохо. Ваши эмоции открыты, ничем, кроме вашей собственной воли, не задавлены. Когда вы вернетесь домой, обратите внимание на странности в отношениях, в обстановке. Напишите мне обязательно в письме. Вам следует познакомиться поближе с приходским священником, чаще бывать в церкви, регулярно исповедоваться и причащаться, нужно освятить жилье. Священник вам расскажет обо всех обрядах. А если у вас будет время, помогите ему в чем-нибудь. Наверняка церковь давно без ремонта, топится дровами и углем. Мало ли что может потребоваться. И помните: вам ничего не нужно бояться – Господь всегда вас защитит, если будете жить по его заповедям.

Василий молчал. Он слушал меня очень внимательно, но больше не задал ни единого вопроса. Я не знала, с какой верой и надеждой он уехал, и молила Бога, чтобы испытания, ждущие его дома, были ему по силам.

Письмо от Василия пришло почти через два месяца. Он писал о том, что только теперь жизнь его налаживается, что я оказалась права, говоря, что это семейная проблема. Сотворила ему все это теща.

Переступив порог дома, он сразу увидел, что теща очень больна, и вообще вела она себя необычно. Она старалась не находиться с ним одной комнате. Когда же за обедом Василий громко заявил, что походил в Пскове по святым местам, рассказал, какой красивый монастырь, а в конце добавил, что всем членам семьи следует исповедаться и причаститься, теща буквально позеленела.

А через пару дней Василий настоял на этом, и они с Зиной и с дочкой сходили на службу в церковь. Священник, не избалованный вниманием прихожан, очень удивился и спросил, что это с ними произошло. Тогда Василий в присутствии жены рассказал всю эту историю. Священник еще более удивился, но не заклеймил Василия за общение со всякого рода «шарлатанами и колдунами» (что достаточно часто бывает), а предложил свою помощь.

Зина же, придя домой, с пристрастием поговорила с матерью. Причем она знала, что за матерью водились какие-то подобные грешки. Мать признала перед дочерью свою вину, но оправдывалась. Говорила, что если бы не чары, Вася их давно бы бросил, а она, так сказать, боролась за укрепление семьи. Такое бывает. Маг хочет получить от своей жертвы один тип реакции, а получается все иначе. Жертва сопротивляется и психикой, и физиологией, и могут получиться очень неожиданные результаты. Все искусственное – лишнее.

После прошедших событий Зина долго плакала. Она давно думала, что Вася тяжело болен. А теперь вроде бы и облегчение, а удар в самое сердце: родная мать – ведьма. Спустя неделю Васина теща собралась и уехала к сыну. Покаяться она так и не смогла.

Пока теща не уехала, Васю по ночам мучили кошмары, а потом прошли. Но заболела маленькая Катя, ведь дети часто страдают за грехи взрослых. Отпаивали ребенка святой водой, и постепенно она окрепла. Только после выздоровления дочери Василий и Зина стали нормально жить.

Еще через месяц пришло новое письмо. Бабушка приехала проведать внучку, и Зина с Васей встретили ее хорошо. Это поразило ее до глубины души. Может быть, когда-нибудь и покается старушка.

Если бы молодость знала

Это была одна из первых моих пациенток, которым была оказана духовная помощь.

Светлана полгода назад вышла замуж. Спустя некоторое время после свадьбы у нее начались странные болезни. То на ровном месте в обморок упадет, то всю ночь напролет проплачет, то отравится до рвоты и высокой температуры домашней пищей, от которой никому другому вреда не было. А потом пошла по всему телу непонятная сыпь. Дерматологи сказали – нейродермит. Светлана стала раздражительна до предела, отношения с мужем напряжены. Накричала на него несколько раз. А он стерпел. Потому что знал ее, по меньшей мере, десять лет. Они вместе учились в школе. И знал Алексей (так его зовут) Светлану совсем другой. А тут как подменили. Алексей убедил себя, что дело в болезни, и терпеливо ждал, чем все закончится.

Я плохо помню первое впечатление о Светлане. Помню только, что бросилась в глаза пятнистая лихорадочность на белом бескровном лице и необыкновенная миниатюрность.

Это был тот период, когда я не была сознательно православной. Я знала многие молитвы, но силы их, глубины не знала. Конечно, эту глубину человеку за всю жизнь постичь невероятно сложно. Но тогда для меня это было детство, детский лепет. И то, что я решила почитать над Светой молитвы, было чисто интуитивным порывом.

Внешне это выглядело так. Мы встретились в квартире друзей. Мы со Светой разместились в гостиной. А моя подруга с Алексеем на кухне, расположенной сразу за стеной, пили чай и тихо переговаривались.

Я посадила Свету лицом к окну. Впереди нее поставила икону Божьей Матери и горящую церковную свечу. Сама стала за ее спиной и начала читать все подряд, что знала. Сначала голос мой был глухим и очень напряженным. Я чувствовала, будто рот и горло связаны веревками. Мне было тяжело выталкивать из себя слова. Сложнее всего было сосредоточиться. Невероятный мысленный мусор хлынул в мою голову. Удивительное состояние, будто мое сознание продиралось сквозь дремучий лес. Я несколько раз запиналась и напрочь забывала слова. А потом почувствовала, что не могу продолжать. Тогда я передвинула свечу ближе к краю стола и просто сунула пальцы руки в пламя. Боль быстро вычистила мою голову И тогда характер моей речи изменился. Казалось, еще немного и я запою.

И тут началось. Я уловила момент, когда Света начала как бы слегка подпрыгивать на стуле. Это «слегка» перешло в отчаянный галоп. Звук был действительно такой, как от топота лошадей. Я заглянула Свете в лицо и увидела, что она с расширившимися от ужаса глазами мертвой хваткой вцепилась в сиденье стула и, похоже, плохо представляла, где она и что с ней происходит.

Молитвы я не прекращала ни на секунду. Только теперь я их перемешивала с собственными словами: «Господи! Пресвятая Богородица! Все святые! Спасите рабу Божию Светлану! Защитите ее от зла, колдовства, волшебства, чародейства! Не по заслугам ее, а по милости Твоей, Господи!» В какой-то момент это оказалось похожим на причитание.

И тут из соседней комнаты послышался грохот. Но мне было не до него. Светлана уже не прыгала на стуле, а раскачивалась на нем. Причем вопреки всем законам физики, она со стулом описывала окружности вокруг одной-единственной, правой задней ножки стула, не касаясь пола ногами. Я была уверена, что она вот-вот опрокинется вместе со стулом. Поэтому я развела руки так, чтобы в любой момент ее поймать.

Внезапно все кончилось. Стул остановился. А на меня навалилось чувство запредельной физической усталости. Свету я отвела на диван. И тут еще под впечатлением этой сумасшедшей гонки я неожиданно для себя потребовала: «Дай мне какую-нибудь вещь, что ты носишь!» Я до сих пор не знаю, почему я так сказала. Обручальное кольцо я не взяла. Она сняла серьги, я подержала их в руке одно мгновенье и вернула.

Затем я вышла в коридор и испугалась, увидев лица Алексея и моей подруги. Оказывается, услышанный мною грохот означал мгновенный рывок Алексея в туалет с мощнейшим позывом к рвоте. Теперь Алексей был бледен и судорожно спрашивал: «Что… это было?» Я так и не смогла ничего ему сказать, кроме слова «порча». Алексей еще более побелел. Дрожащими руками он помог Свете надеть пальто. Они ушли. А я так и уснула на диване.

А утром около семи часов мы проснулись от резкого звонка в дверь. На пороге в незастегнутой куртке стоял взлохмаченный Алексей. Он был еще более напуган, чем вчера. Он попросил меня поехать с ним. Дорогой я узнала, что ночью умерла бабушка Светы – Дарья Ивановна. И тогда все мои ощущения предыдущего дня выстроились в один узор. И он был очень страшным.