Родственник одного из больных даже привез экспертную группу для изучения помещений на предмет радиации, других излучений и токсических веществ. Ничего.

Тогда пошли косяком специалисты по биолокации. Крутили рамочки, какие-то приборы. Говорили: флуктуация, геопатогенная зона.

Некоторые жители начали съезжать. Во многих семьях приняли решение: если беременеет женщина – сразу уезжать и не возвращаться, пока не родит. Тема «проклятого места» обсуждалась так и этак давно. Одни предполагали, что когда-то на этом месте было кладбище. Другие искали естественные причины. Третьи говорили о колдовстве, но даже их смелая фантазия не могла породить представление о том, что можно магическим способом отравить жизнь сразу сотням людей.

Мое расследование дошло до выяснения того, что даже тридцать лет назад, когда только строился дом, уже были проблемы. Тогда двое рабочих погибли на строительстве. А дом пришлось доделывать, когда перед самой сдачей рухнул лестничный пролет. Несколько лет были проблемы с водой: выше седьмого этажа вода практически не поступала. А электричество до сих пор не в порядке: то целые подъезды без света, то такое высокое напряжение, что лампочки разрывает.

А еще мне рассказали случай. Как-то в соседнем подъезде хозяева двух квартир пригласили священника освятить жилье. Так батюшка прямо около подъезда ногу сломал – на ровном месте, ни дождя, ни гололеда не было. Но несколько квартир в доме все же были освящены.

Я познакомилась с двумя семьями, которых несчастья дома никак не коснулись. Нормальная жизнь, без нелепых смертей, нормальные хлопоты, нормальные болезни без необъяснимых странностей. А потом я поняла, что в любой аномальности есть элемент нормы, а в любой норме – элемент аномальности. Это значит, что даже в жестко неблагополучной среде всегда есть шанс позитивного развития человека. С одной стороны, в трудностях закаляется воля (не говоря уже об иммунитете), а с другой стороны, если плохо для всех, это не означает плохо для каждого. Даже если на целый народ посылается кара небесная, то некоторые люди все равно выживут и спасутся. Предпосылки могут быть общими, а жизнь и смерть каждого глубоко индивидуальны.

В одной из благополучных семей брат прадеда был монахом. Это подтвердило мне, что богоугодный предок может защищать свой род до четвертого колена (в данном случае) и по его молитвам потомки спасаются в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях, не подозревая того. Историю другой семьи я не рассматривала глубоко. Там родители с одной стороны – сироты, а вообще вся семья – пахари редкие, труженики. Так что, почему и как Господь хранит – только Господь и знает.

А меня волновала проблема – почему допускаются несчастья у всех остальных? И почему я попала в этот дом и чем могу помочь? Что-то послужило толчком, и это предстояло узнать. Я не поверила, что такая энергетическая флуктуация (или аномалия) могла образоваться естественным, геофизическим путем. Природа не создает таких грубых катаклизмов без явных физикохимических факторов, в каком бы то ни было излучении или веществе это должно проявиться. Если этого нет, значит, фактор лежит в области психологии (психоэнергетики).

Тогда я изрисовала несколько листов цифрами, графиками, таблицами, в которые внесла всю полученную информацию. И аналитически пришла к выводу, что само существование этого дома было кому-то костью в горле.

А потом внутренним зрением я увидела маленькую коренастую женщину, лицом похожую на обезьянку, повязанную платком по-крестьянски, которая подняла на меня глаза и взглянула так, что я испугалась и потом долго не могла унять сердцебиение. Почему? За что?

Очень удивительно, но я нашла человека, который ответил мне на этот вопрос. Нашлась среди жильцов дома некая баба Аня, лет под восемьдесят, крепкая, басовитая, суровая. Она раньше жила в частном секторе, на месте которого нынче стоит дом, магазин, автостоянка и школа. Она и рассказала, как добровольно-принудительным образом жителей поселка выселяли. Все ворчали. От земли на этажи уходить охотников мало было. А старики и вовсе заскучали.

Но была одна баба Валя. Ох и стерва была, прости Господи. «Черноротая» – так ее звали. Скандал без всякого повода – милое дело. Соседей стравить, мужа с женой развести – без проблем. А если уж что похвалит или внимание окажет, держись. Мужику одному сливу похвалила, так в нее при первой же грозе молния ударила. А внуку соседки яблоко дала с ранней яблони – так ребенок в горячке три дня лежал. А похороны если – в первых рядах. Так баба Валя во время расселения говорила примерно так: «Ох и отольются наши слезоньки. Кровавыми слезами умоются кто на моей земле что свое поставит». Я спросила бабу Аню, жива ли Валентина. Та ответила, что нет. Но сила у бабки была, да еще какая злая. Но все равно, не мог человек так напакостить. Не человек то был – демон. Одержание жесточайшее. Опять же без попущения свыше ничего бы не случилось. Как испытание – свободный от греха спасется, несвободный – нет.

Нужно было видеть, как мы разговаривали с бабой Аней. Она заикалась и бледнела. А я дрожала мелкой дрожью, и очень тянуло на зевоту. Причем были явные признаки нехватки кислорода в организме: перед глазами плавали пятна, я задыхалась. Одно это убедило меня, что мы на верном пути.

И тогда все известные мне обитатели дома, а было их больше тридцати человек, пошли заказывать панихиду, и литургию, и сорокоуст за упокой рабе Божьей Валентине. Само собой не забывали своей семье о здравии заказывать, а умершим родственникам – заупокойные молебны. Итак, в одно время в разных церквах города о покойной Валентине началась молитва. Одновременно люди шли на исповедь и причастие.

Боже, как это Нечто, незримо присутствовавшее в доме, лютовало первые три-четыре дня! Скорая помощь не отъезжала – то одному плохо, то другому. В основном, страдали хроники – сердечники, язвенники, инсультники, но, хвала Всевышнему, никто не умер. Обварился кипятком один ребенок, получила травму женщина, самотужки делавшая ремонт. Но практически у всех были жалобы на бессонницу, недомогание, слабость. Было много пищевых отравлений. Отмечу, что эти дни у астрологов и метеорологов считались благополучными.

А в праздник Воздвижения Креста Господнего, это был шестой день после начала молебнов, жители проснулись в половине третьего ночи от содрогания всего дома. Было похоже на землетрясение. Зазвенели стекла. Было такое впечатление, что дом дал усадку. Разбилось несколько стекол на седьмом этаже, причем рамы не были повреждены. Многие были напуганы и выбежали на улицу. Потом все было спокойно, и жители вернулись домой. Никто так до сих пор и не знает, что это было. Но несколько человек потом рассказывали, что слышали, будто надрывно выла собака.

Я не могу сказать, что весь дом сразу стал счастливо и радостно жить, что все выздоровели, парализованные пошли, а слепые прозрели. Этого не произошло. Но изменилось что-то неуловимое в атмосфере дома. По состоянию десяти пациентов в этом доме я видела, что больные стали лучше реагировать на лечение – и на лекарства, и на натуропатию, и на физиотерапию. Алкоголики выходили из запоев. Стало спокойнее, умиротвореннее. Бабушки на лавочке не ругались, а, мирно переговариваясь, вязали. Дети не хватали с яростью игрушки друг у друга и играли все вместе на площадке. Я понимала, что магия, заложенная в фундамент дома, уходит в прошлое.

Но нечто, ушедшее из дома, возвращалось в отдельные квартиры к тем, кто, не веруя в Бога, отказался от пересмотра своих взаимоотношений с церковью. И дело не в отношении к моим советам, а в той закрытости человека перед Богом, которая препятствует осознанию и восприятию истинной духовной сущности.

В последующий месяц в одной из квартир произошел пожар. Получили травмы двое жителей. Разошлись две, ранее внешне благополучные, пары. Одна активная бабушка, словоохотливая и вездесущая, знающая всё и всех, говорила: «Семьи четыре здорово бесятся. Дети неуправляемые, мужики или в запое, или под другой юбкой. Жены психованные. В Бога не верят, а мира хотят».