– Наверное. Я не знал этого. Вернее, не хотел так думать. Я думал, это предрассудки. Но было нечто странное. Стыдно в этом признаться, но я ее немного боялся. Даже в постели она была агрессивна. Любила меня унизить. Старалась всегда первой проявлять инициативу, хотя я совсем не импотент… Она часто предсказывала, по мелочам, конечно, разные вещи: билет на экзамене, дату рождения, кому какая вещь принадлежит. Однажды был такой эпизод. Она очень хотела познакомиться с моими родителями. Так сказать, войти в семью. Мы определили день, а тут отцу выпала командировка. Тогда Наталья говорит: «Он туда не поедет». И действительно, заболел его начальник, и они не поехали. Теперь не знаю, совпадение ли это или ее злая воля.

– Паша, вы виделись с ней после разрыва отношений?

– Несколько раз. Я не разорвал отношения резко. Сначала эти отношения охладились, а потом я просто от нее прятался. Не подходил к телефону, не бывал у общих знакомых. Я понимаю, что у меня не хватило характера. А поговорили по-настоящему мы с ней только через два месяца после начала близости с Олей.

– Почему сейчас у вас с Олей проблемы?

– Ну, во-первых, она сама начала отдаляться, замыкаться, избегать близости, молчать и плакать. Во-вторых, что-то изменилось во мне.

– Павел, вы стали по-другому Олю ощущать?

– Я не могу вам описать это.

– Хорошо. Наводящие вопросы. Она перестала вас возбуждать?

– Да…

– Это произошло еще до того, как она сама начала от вас отдаляться?

– Не помню. Да, наверное.

– Павел, это абсолютно точно. Все укладывается в один диагноз. А это один из симптомов. Скажите, чего вы боитесь в жизни?

– В детстве очень боялся темноты, лет до семи. Потом меня испугала огромная жаба в подвале. Я полез за вареньем и случайно схватил ее руками. У меня на всю жизнь осталось чувство отвращения, брезгливости и страха это снова испытать. Еще я боялся стоматологов. Это прошло. Когда-то я боялся физической боли, любой. Но потом я пошел в секцию борьбы и надеюсь, что вытравил этот страх.

– Но самое яркое, образное чувство – это жаба?

– Да.

– Наташа знала об этом?

– Не помню, кажется, рассказывал.

Тут я замечаю, что у Павла просто дрожат руки. Я пытаюсь его успокоить. Чувствую, что он очень близок к истерике. В конце концов он успокаивается, и мы продолжаем.

– Павел, подумайте, не спешите: в последнее время не проскакивало ли у вас при контакте с Олей ощущение чего-то скользкого и холодного?

– Вы имеете в виду что-то похожее на жабу? До такой степени, конечно, нет. Но ощущение ледышки было.

– Павел, у меня к вам очень ответственное поручение. Вы верите в Бога?

– Да. Но в церковь практически не хожу.

– Вы с Олей стали жертвами черной магии. Вам с ней необходимо поездить на специальные молебны, отчитки, в монастырь. Эти молебны читаются с целью изгнания злых духов, освобождения от последствий магических действий. Вам необходимо пройти исповедь и причастие. Но это не как лекарство: вылечился – и забыл. Когда весь этот кошмар закончится, вы сможете нормально жить, если всегда будете с Богом. У вас просто не получится иначе, все будет расползаться по швам. Но загадывать рано. Вы должны с Олей пройти этот путь. Ей нужен рядом сильный мужчина. Возможно, ей будет очень плохо. Кто-то должен дать ей воды, вынести ее.

Павел настолько поражен, что не задал никаких вопросов. Я подробно рассказала и законспектировала все, что Павлу нужно сделать. Мы расстались с ним на некоторое время.

Следующий контакт был через две недели. Павел вбежал ко мне в кабинет, красный, мокрый, и с порога почти закричал:

– Она чуть не умерла!

Я попыталась успокоить его:

– Оля не могла умереть. Господь бы не допустил этого.

– Мы съездили четыре раза на молебен без всякого толка. А на пятый раз она внезапно повисла у меня на руке, вцепилась в меня и пробормотала: «Мне плохо». Ее вырвало прямо в церкви. А потом за порогом еще несколько раз. Но я заставил ее опять вернуться в храм. Домой я Олю еле довез. Она лежала в постели вся бледная и холодная, а потом у нее поднялась температура. Людмила Ивановна, Олина мама, запаниковала, хотела вызвать скорую. Но я оказался настойчивее. Я понимал, что толку не будет. Я дал Людмиле Ивановне молитвослов, а сам держал Олю за руку. Потом я почувствовал, как Олю трусит озноб, сначала мелкий, а потом крупный. Потом ее еще раз вырвало. И она уснула. Сегодня утром мы опять поехали на молебен. И все повторилось. Что делать?

– Павел, все идет очень хорошо. Это еще далеко не конец. Необходимо еще несколько дней. Вы заказали своим семьям литургию и сорокоуст? А панихиду Олиным умершим родственникам?

– Да.

– А о здравии Наталье?

– Да.

– Наталье нужно обязательно желать добра. Если отвечать злом на зло, тогда зло в мире будет приумножаться. Глупые люди мстят и думают о мести. Господь сам разберется, кто прав, а кто виноват. Бывает, что Господь даст одному человеку оружие и власть, чтобы покарать другого. Но это ни в коей мере не имеет никакого отношения к тайной мести с помощью черной магии. Тем более в проблемах сердечных привязанностей. Если Наташа вам позвонит, поговорите с ней очень спокойно, а в конце пожелайте, например, «пусть Бог тебя хранит».

Эта история закончилась благополучно. После двенадцати молебнов Оля смогла без неприятных ощущений находиться в церкви. Духовная медицина дала толчок физическому излечению. Беспорядок в ее организме закончился. Постепенно все физиологические параметры пришли в норму. На те лекарства, которые вызывали у нее раньше аллергию, она стала реагировать нормально. Поэтому все, что не излечивалось за месяцы, излечилось за недели минимумом вмешательств.

Ольга и Павел поженились. Их повенчал отец Софроний в старинной церкви. Через год у них родился сын Никита, четырехкилограммовый карапуз. Он мой крестник.

Сейчас я вспоминаю, насколько тяжелой была ситуация. Ведь речь шла о психоэнергетическом поражении четвертой степени (в народе – порча на смерть). Я поставила этот диагноз, едва прикоснувшись к Олиной руке. И для нее был всего один путь исцеления – через церковь, иначе она бы погибла. Основные симптомы этого состояния – парализованная воля, аномальная реактивность на лекарства, безразличие к жизни, ожидание смерти. Подсознание предупреждает об опасности в снах.

Образ мага, совершившего это преступление, встал передо мной очень ярко. Я обратила внимание, что Олины болезни являются отражением потенциальных и реальных болезней мага. Особенно показательны в этом смысле гинекологические заболевания как последствие неблагополучного аборта. Кстати, Наталья уехала из города практически сразу, с Павлом она больше никогда не виделась. Не думаю, что она счастлива и здорова, потому что наказуемы эти злодеяния. Человек, продавший душу дьяволу, не может быть свободен ни на миг. Но все же я вспоминаю эту историю с удовольствием. Восемнадцатилетняя девушка и двадцатилетний парень проявили себя очень сильными, целеустремленными, взрослыми людьми. Моя задача состояла лишь в том, чтобы указать им нужное направление, а они пошли туда без колебаний, уверенно и свободно, и Господь им помог.

Дом на пригорке

Это обычный, стандартный по планировке и обшарпанный снаружи, девятиэтажный дом на три подъезда. Занимаясь двухлетним мальчиком с церебральным параличом, я бывала в этом доме дважды в неделю на протяжении трех месяцев. Малышу становилось лучше, он лучше ходил, начал говорить, хотя некоторые изменения в мозге оказались необратимы. За время лечения у него осталось только тридцать процентов симптомов. Но даже на волне успеха, ведь для ДЦП – это отличный результат, что-то меня сильно беспокоило уже на пути к этому дому. А во время лечения ребенка мне приходилось преодолевать несколько препятствий.

Чтобы понять ситуацию, я начала задавать вопросы родителям ребенка, в особенности бабушке, а потом и соседям. Выяснилось следующее. Слишком многих людей в этом доме преследуют несчастья. Одних детей с грубыми врожденными аномалиями – шесть на сто восемь квартир. Трое детей погибли в родах. За три года в доме произошло одиннадцать насильственных смертей, восемь самоубийств (из них шесть – среди молодежи). В двадцати квартирах живут парализованные люди, и только пять из них – старики. Много раковых больных. А на одной лестничной площадке во всех четырех квартирах жили онкобольные.