– Почему меня затронула именно она? – Тем временем Лора озвучивала свои мысленные раздумья. – Дело, конечно, не только в том, что Кристель показалась мне талантливой и красивой девушкой (кстати, совсем не частое сочетание в актерской среде), но, ты прав, именно факт сходства двух актрис меня и заинтриговал в большей степени… – Она на миг замолчала, задумавшись. – И дело не только во внешнем подобии, другие факторы: жесты, голос, мимика, даже улыбка Кристель – очень напомнили мне Мишель. – Растущее возбуждение не давало Лоре усидеть на месте. Она встала с дивана и подошла к французскому окну. Я тоже последовал за ней. Наша беседа длилась уже более трех часов, и хотелось хоть немного размять мышцы. Не сговариваясь, мы вышли в сад.

Сентябрьская ночь была теплой и безветренной, но совсем даже не тихой: мелодичные звуки садового оркестра, журчание фонтанов накладывались на далекий шум океана… и замирали где-то высоко в небе, пронзительные крики чаек создавали уютную атмосферу единения природы и человека. В такие минуты я часто думал о том, что эта музыка планеты почти бессмертна. Меняется все: техника и технологии, люди и животные, моря, горы и леса, а эти звуки Земли как будто вечны…

Лора запрокинула голову и стала напевать какую-то мелодию, но, похоже, не с целью внести свой вклад в общий хор природы, а, видимо, для того, чтобы я не мешал ее раздумьям. И, действительно, через несколько минут она мне сказала:

– Уверена, Марк, что если бы Мишель не погибла тогда, то стала бы известной театральной примой. И в этом случае не только я одна смогла бы заметить сходство этих актрис. А так… Мишель умерла молодой, так и не вкусив настоящей славы. Кто ее сейчас вспоминает? Так что, не думаю, что вообще кому-то придет в голову сравнивать этих двух женщин. А Кристель еще очень молода, и ее талант может раскрыться не так скоро. Способности – это всего лишь потенциал, с ним нужно усиленно работать. Как часто талантливые люди об этом забывают, и вместо яркой звезды мы наблюдаем погрязшее в наркотиках животное.

– Но ведь существуют достаточно много похожих людей.

– Согласна. Но меня заинтересовала смерть Мишель, странная и нелепая. И этот ее длительный отдых… Вот представь, ты начинающая актриса, прикладываешь много усилий, чтобы добиться успеха, и наконец наступает момент, когда тебя стала узнавать публика, появились поклонники, ты начинаешь приобретать популярность… – Лора возмущенно вскинула гривой волос, и те тяжелой волной упали на ее лицо. Успокоившись, она убрала волосы со своих глаз и спросила: – Ты наплюешь на приобретенную небольшую толику известности и уедешь отдыхать?

– Нет, конечно. Разве только действительно серьезно не заболею. Может, у Мишель так и случилось? И в таком случае, ее смерть вполне объяснима.

– Не исключено, конечно, хотя я уверена в другом. Но, как бы то ни было, я хочу убедиться: либо – в своей правоте, либо – в своей ошибке, – решительно сказала она. – Пока у меня, к сожалению, мало информации, чтобы сделать правильный вывод.

– И поэтому ты решила начать свое расследование?

– Да. И, видишь, что из этого вышло. – Вспомнив о цели нашей встречи, голос журналистки вновь прозвучал тускло и безрадостно. Она обхватила себя руками в попытке согреться: все же для оголенных рук температура воздуха не была достаточно теплой.

– Пойдем-ка, в дом. Сейчас я бы не отказался от чашечки кофе. Можно даже с пирожными, – пошутил я.

– С пирожными? – удивилась женщина. Что с тобой случилось? – недоумевая, она пожала плечами. Никогда раньше не замечала за тобой таких странностей.

– Я сам не наблюдал! А как стал проводить много времени с Фрэнком – заметил.

– У него что, особая диета?

– О да! Рацион, который себе прописал Тодескини, трудно соблюдать человеку со слабой нервной системой. В принципе, все остальное тоже должно быть крепким.

– Он чем-то болеет? – иронично спросила она, подхватив мой шутливый тон.

– У него очень серьезная болезнь, и самое плохое, она неизлечима и очень заразна.

– Так ты уже заразился? – притворно охнув, она попыталась скрыть улыбку.

– Почти. И сейчас буду заражать тебя.

– Марк, меня хотя бы пощади. Эта действительно страшная болезнь пока не отразилась на твоей фигуре. А вот то, что касается меня… – Она заразительно рассмеялась. – Я-то уже и забыла, что сама страдала этой болезнью не один год. Но мне удалось вылечиться. Так что заразить тебе меня не удастся: иммунитет, знаешь ли.

Шутливо переговариваясь, мы возвратились в гостиную. Усевшись в кресло, я сразу ощутил сонливость. Лора – похоже, тоже.

– Марк, может, давай спать. А завтра продолжим. – Она жалостливо посмотрела на меня. – Очень сложно в таком состоянии что-то воспринимать, не говоря уже о каком-то анализе. – Женщина была права. Сонливость и ударная доза алкоголя не самый лучший коктейль для брейнсторминга.

– Только… оставайся у меня. – Она посмотрела на меня такими умоляющими глазами, что я решил остаться. Ее взгляд говорил мне о многом, но страха в нем было больше, чем желания. (Хотя, полагаю, если бы я тогда проявил активность – возможно, многое сложилось бы иначе… Но «у завтра нет слов для вчера».)

Как обычно, я выбрал гостевую спальню с более-менее светлым оформлением. Быстренько приняв душ и почистив зубы, я рухнул в широкую постель, не став облачаться в новую пижаму, выделенную мне Лорой (у нее были такие теплые одеяла, что даже трусы показались мне лишними).

Утро разбудило меня мягким и ласковым касанием солнечных лучей. Легкими мазками золотистого света и свежей прохлады, оно вдохнуло в большую комнату энергию нового дня, заразив меня активностью и оптимизмом.

Развалившись на большой постели, я решил помечтал об абстрактной любви, не вдаваясь в эротику, что было бы с моей стороны несколько опрометчиво, но взгляд, брошенный на часы, заставил меня отложить несвоевременные фантазии на будущее. К тому же очень хотелось пить. На ночном столике стояла полная бутылка воды «Хилдон», но утолить ею жажду мне удалось лишь на короткое время. Хотелось еще, впрочем, апельсиновый сок был бы тоже очень кстати.

Гостевая комната, где я отлично провел ночь (без кошмаров, да и вообще, без всяких сновидений), была расположена на втором этаже особняка. Мне здесь всегда было комфортно. Во-первых, из всей огромной коллекции хозяйских любимцев в этой спальне находилась только три зверушки: мягкая пушистая черепаха в качестве коврика для ног, оливковый лягушонок-ночник и подсвечник, выполненный в форме кадуцея – крылатого жезла, обвитого двумя змеями – символа медицинской профессии. Из всех земноводных и пресмыкающихся они мне наиболее симпатичны, тем более человечество лягушкам и змеям многим обязано; хотя крокодилам – тоже, особенно это касается прекрасной половины человечества.

Во-вторых, интерьер этого помещения был выполнен в моем вкусе, во всяком случае, касательно цветовой гаммы, двумя словами – персик и фисташки. Да и аура здесь была здоровая.

Гигиенические процедуры заняли у меня немного времени, и вскоре я уже был в большом каминном зале.

Лора, достаточно бодрая для раннего утра, сидела на том же месте, перед ней на столе стоял ноутбук и чашка чая. Услышав мои шаги, она оторвала взгляд от монитора и посмотрела на меня, тепло улыбнувшись:

– Доброе утро, Марк. Как спалось?

– Отлично. А ты хорошо отдохнула? – Я уселся в кресло напротив Лоры, выглядевшей свежей и отдохнувшей, но я смог рассмотреть в ее темных глазах затаенную тревогу. Тем не менее сейчас она казалась мне более спокойной и уравновешенной, чем вчера. Без макияжа, со стянутыми в «конский» хвост волосами, женщина выглядела еще моложе. Молочно-кремовый цвет домашнего, чуть растянутого пуловера ей очень шел.

– Да. Давно я так не спала. Что приготовить тебе на завтрак?

– Я не скоро захочу поесть. После вчерашнего ужина, добротно сдобренного алкоголем…

– Но от сока ты не откажешься?

– Не откажусь даже от апельсиновой рощи.