В душе вспыхнула ярость! Вспомнились ненавистные фото, заскрипели слова оскорблений. Вспомнились презрение и насмешки. Всплыло все плохое, возвелось в степень уничтоженной водки и до предела заполнило пространство разума.
Перед глазами стояла багровая пелена. ЕГО трясло, но не от холода, а от бешенства! ОН с трудом поднялся и, покачиваясь, двинулся на зеленоглазую любовь…
ОНА удивленно распахнула глаза, еще раз улыбнулась и весело сказала:
– Поздравляю, я – беременна!
В голове звучал колокол. Звенело, дребезжало в ушах. ОН выпадал из реальности, разваливался на атомы, соединялся с чернотой ослепляющей ярости! ОНА пятилась, что-то сбивчиво говорила, но ярость лишила слуха, оставила только гудение колокола и шум моря. Мысли метались, выкрикивались маты, летели руки, сталкивались с чем-то знакомым и мягким… ОН смотрел в изумрудные глаза, полные боли, слез и ужаса… Видел нежные губы, прежде такие влажные и пухлые! Как ОН любил их целовать!!! Сейчас, искореженные, разодранные и лопнувшие, они напоминали клубнички, жестоко раздавленные кирзовым сапогом грубого солдафона! Пахло кровью, ненавистью и страхом… Повторялись крики и слова, но смысла сказанного ОН не понимал! Не хотел понимать, с головы до ног объятый пламенем бешенства!
Мерно бухал колокол…
Гулкий бой рождал слезы. ОН плакал в унисон с медью! Вершил панихиду по старой жизни, прощался с прошлым и старым образом черноволосого человека… ОН рыдал над собою, над НЕЮ и над ИХ убитой любовью… Не знал, что ждет впереди, не знал, какой станет новая жизнь, не видел будущего себя, но верил:
Там больше не будет ЕЕ… Никогда…
Не начало, но и не конец: ОНА
…На сцене модного кафешантана «Версаль» господствовал тихий джаз. Желто-оранжевые цвета умной музыки урбана, всегда разные, но одинаково потрясающие, создавали неописуемую атмосферу сопричастности к великому торжеству вечности. В бокалах сверкало и искрилось весельем охлажденное «Шабли». Бесшумно скользили вышколенные официанты. Матовый свет шарообразных фонарей идеально гармонировал с приглушенными тонами интерьера. Вечер распорол душную накидку миллионного города, и многочисленные гости ресторации могли вдоволь насладиться напитками, живой музыкой и благодатной прохладой.
«Версаль» не отличался показным шиком, не блистал вычурностями и изысками, не кричал о своей исключительности. Он просто был. Уникальный, единственный в своем роде ресторан, могучей рукой чародея вырванный из объятий благоденствующей Европы и доставленный в заснеженные российские края. Эдакий элитный клуб, возведенный на устойчивом фундаменте увлекательной беседы, искусства и дружеского общения.
Здесь собиралась особая публика. Бизнесмены, добившиеся успеха, но не утратившие в лабиринтах контрактов и сумм драгоценного налета романтики. Государственные служащие, доблестно противостоявшие жестоким жерновам бездушной Системы. Писатели и художники, совместившие искусство с получением прибыли… Были и просто интересные персонажи. Например, сногсшибательная красавица-полька Агнешка Храпова, белокурая и улыбчивая куколка, что одним своим присутствием украшала скудный человеческий мир. Или языкастый остряк Анатоль Круглов – голодранец и мот, но прирожденный шутник и величайший мастер розыгрыша…
ОНА чувствовала себя в стенах «Версаля», как аквариумная рыбка в уютном стекле океанографического музея. Была здесь своей. Желанной гостьей, полноправным представителем породы успешных и что-либо представляющих из себя людей.
«Версаль» был не просто рестораном. Он служил домом и безопасной цитаделью, блаженным прибежищем успешных мечтателей. Тихой гаванью грез, где уставшие воины и прекрасные воительницы могли без опаски снять тяжелые доспехи, отложить иззубренные мечи и стянуть помятые шлемы. Могли переодеться в свободные одежды и, под звучание джазовых импровизаций, насладиться общением с единомышленниками.
Доступ в «Версаль» существовал в строго ограниченной форме. Хозяин – седовласый эстет Александр Сергеевич Михельсон, известный под псевдонимом Мистраль, искусствовед, коллекционер и большой ценитель прекрасного, знал каждого посетителя лично и придирчиво рассматривал представленных кандидатов. Он не терпел случайных людей и моментально прощался с неугодными, не задумываясь о потерянной прибыли. Деньги не играли роль, выступая в качестве веского, но далеко не ключевого аргумента.
Ядовитые языки поговаривали, что Мистраль накопил огромное состояние на торговле краденым антиквариатом, контрабандных операциях на Дальнем Востоке и продаже китайского опиума на черноморском побережье Крыма. Шептались о давних связях Михельсона с кланами японской якудза, итальянской мафией и «черными копателями». Александр Сергеевич знал о бродивших слухах, но ничего не предпринимал, лишь загадочно улыбаясь в свою окладистую, посеребренную временем «эспаньолку».
Для посетителей же «Версаля» это и вовсе не имело смысла! Неужели человек, приятельствующий с легендарным джазменом Бобом Бергом и приглашающий на музыкальные вечера гениального Дэвида Киковски, способен заниматься такой пошлятиной, как контрабанда и торговля наркотой?! Разве человек, обладающий членством в Российской Академии Наук, может вести темные делишки с мелкими жуликами и уголовными элементами?! Это, милейшие злоязычники, совсем не комильфо! Мистраль не такой, это уж, как пить дать!
ОНА придерживалась мнения большинства, но по причинам иного характера.
Общеизвестно, что большие деньги всегда дурно пахнут. Но неужели так важно происхождение капитала?! Значимо лишь его дальнейшее применение, распределение и перераспределение! Разве вы не знаете, что источником богатства любого знатного рода, включая королевские и императорские дома, во все времена служила военная добыча, замаскированный под налоговые сборы примитивный рэкет, а то и вовсе – разбойничьи операции, изощренные финансовые махинации и разнокалиберные аферы?! А разве предки благороднейших фамилий Старого Света – не обыкновенные разбойники, жестокие и бесчеловечные убийцы, оказавшиеся капельку умнее и чуток удачливее, нежели их безвестные конкуренты?! Конечно, время облагородило потомков кровавых псов средневековья, смыло следы ужасных преступлений, заглушило стоны невинных жертв, научило изысканным манерам, этикету и правилам великосветского приличия. Правду-то не скроешь! Учите историю, милые невежды! Быть может – станете не столь примитивны в суждениях о людях, рвущихся к благополучию и процветанию! К тем энергичным и ярым, кто не боится испачкать «красненьким» белые перчатки! К тем, кто зажигает огни, рвет жилы и не трусит, стоя на самом краю крыши…
В свое время данный факт, озвученный в ходе одного из ИХ телефонных марафонов, вызвал в девушке бурю негодования. После ОНА поняла правдивость слов черноволосого…
ОН вообще много чему ЕЕ научил! Смотреть на вещи под разными углами, не принимать видимость за правду, не судить на основе чужого мнения, не доверяться шаблонам…
Кто-то однажды сказал:
«Добро не всегда мудрое, злоба не всегда темная, а свет бел лишь местами».
Да, ОН действительно был умен! Как же так получилось, что мужчина, обещавший стать весьма значительной фигурой, оказался в роли жалкого догоняющего?!
Воспоминания о любимом ухудшили и без того отвратное настроение. Плачевное состояние семейных дел ввергало девушку в бешенство. Образ жизни не удовлетворял, а вгонял в прострацию. Да еще и последние неприятности… Хотя, как знать? Может – вовсе и не неприятности?! И надо же было снова о НЕМ вспомнить?!
Душевный лад, подкорректированный версальской благодатью, окончательно расстроился…
Как же так получается?! Ведь решение было практически принято! ОН – слабак и дурак, а ЕЕ совесть – чиста! Да, правильно, но последние обстоятельства…
ОНА закурила коричневую сигаретку с ментолом, пригубила вина и вяло, больше ради приличия, хлопнула в ладоши. Версальские трубадуры – молодые таланты из джаз-банда «Сильван» – как раз закончили выступление и с достоинством выслушивали сдержанные возгласы одобрения.