ОНИ шли по звонкой брусчатке аллеи, в окружении верб, тополей и акаций. Молчали. Не знали, как начать, с какой стороны подступиться. Были не в силах вдавить красную кнопку с надписью «Старт».

Ох уж это неловкое молчание! Сколько нервных клеток юности ты уничтожило скошенными пулями своей звенящей тишины! Сколько пар не смогло переступить через твое кривоногое тело!

Молодые лица казались гипсовыми слепками из музея восковых фигур, столь застывши и бедны на эмоции были они в те памятные минуты.

ОН словно наблюдал происходящее со стороны и одновременно – участвовал в сказочном действе, неожиданно ставшим реальностью. В области живота носились обезумевшие мурашки приятия. Веяло весной и надеждой. Даже воздух, загазованный воздух вонючего индустриального города, пах как-то по-особому свежо, живительно чисто и очаровательно-сладко.

ОН купил для себя шоколадное мороженое и ванильное с корицей для НЕЕ. ОНИ завернули в первый попавшийся дворик и остановились около садовой скамеечки. Смотрели друг на друга, ели и продолжали молчать!

Это было настолько смешно, что черноволосому захотелось расплакаться. ОН понимал нелепость ситуации, но ничего не мог с собою поделать.

Вмешался Случай. Как часто этот ветреный Господин меняет людские судьбы! Мороженое в руках девушки подтаяло, и липко-сладкий кусочек отвалился, нарушил безукоризненную матовость ЕЕ щечки и хулигански испачкал брюки. Зеленоглазка смутилась, покраснела и столь жалобно взглянула на своего робкого кавалера, что ОН не выдержал и улыбнулся. Не злобно и издевательски, а так, как может улыбаться лишь настоящий друг. Достал чистый носовой платочек, хотел протянуть, но приблизился и дрожащей рукой аккуратно стер полосу мороженного с прелестного личика. Наклонился (почти встал пред НЕЙ на колени! ) и тщательно очистил брючки. После чего выпрямился во весь рост, посмотрел прямо в глаза и опять улыбнулся.

Треснул лед стеснения, раскололся под неудержимым напором понимания и доброты. Исчезла скованность, пропала робость. Раскололись гипсовые маски, и молодые люди с восторгом и удивлением ощутили прикосновения солнца на перепачканных смущением лицах.

***

ОНА рассказывала о себе. Говорила о родителях, детских воспоминаниях и школьных временах. Завистливых и истинных подругах. Затрагивала интересы и увлечения. Мимоходом выяснилось, что у зеленоглазки есть постоянный парень. Произнесено это была столь едким тоном, что сразу же становилось понятно: ОНА не любит нынешнего избранника.

ОН был прекрасным слушателем. Да и не могло быть по-другому! ЕЕ голос обволакивал сознание и гладил душу, ласково прикасался к нервам и нежно дотрагивался до эрогенных зон. ОНА поглядывала уже более открыто. В яркой листве глаз запрыгали веселые чертенята. Появились кокетство и призыв. ОНА лукаво улыбалась, изумленно вскидывала бровки, дважды хватала за руку, но тут же, словно обжегшись, отстранялась и очаровательно краснела. Проходила пара минут, и все повторялось опять.

ОН тоже говорил и рассказывал. О прошлой жизни и учебе, взглядах на настоящее и перспективах на будущее. Портретно обрисовывал родственников, знакомых и друзей. Говорил только правду. Почему-то казалось невероятным кощунством обмануть эту чудесную девушку. Лишь сейчас ОН понял, насколько ОНА великолепна! Прекрасна не только снаружи, но и внутри.

ОНИ не заметили, как стемнело. Время облачило небо в лилово-фиолетовый плащ, декорированный далекими северными звездами. Похолодало. Воздух посвежел и наполнился индигово-голубыми запахами ночи. ОНИ стояли около подъезда серого дома и никак не могли распрощаться. Расставание оборачивалось зверской операцией по разделению сиамских близнецов. Звучало молчание, а слаженный квартет тишины исполнял ноктюрны юного мечтателя. Секунды стекали по стенкам бокала вечности, такие тягучие, мучительные, липкие…

Вновь поддавшись чарам смущения, ОН робко спросил, может ли когда-нибудь ЕЙ позвонить. Девушка улыбнулась той загадочной улыбкой, от слепящих лучей которой в душе черноволосого рождался свет, и тихо сказала, что не только может, а обязательно должен. ОНА будет рада ЕГО услышать. Очень рада.

На прощание ОН пожал изящную ручку и побрел домой, натыкаясь на фонарные столбы, разлапистые деревья и бездомных собак. Пленительный вечер, выкрашенный в голубовато-желтые электрические цвета, вел ЕГО незнакомыми тропами иного мира. ОН ощущал себя инопланетчиком, посланцем неведомой цивилизации. Циничным чужеземцем, нежданно обретшим счастье в густом облаке взбитой пыли, на захолустной окраине далекой галактики.

В зарешеченном ларечке, что сиротливо приткнулся к стене родной «пятиэтажки», ОН купил литр анисовой водки, апельсиновый сок, пару пластмассовых стаканчиков и пачку американских сигарет. Уселся на грязную лавочку, наливал, пил, запивал, закуривал… Вспоминал, иногда улыбался, иногда хмурился. Думал о жизни. О себе, о НЕЙ и о возможных НИХ.

Прошли часы. ОН откинул опустевшую бутылку. С трудом переставляя налившиеся чугуном ноги и едва контролируя неработающий вестибулярный аппарат, юноша отправился спать. Находясь в сумерках разума и полном расстройстве чувств, шумно ввалился в квартиру, разбросал одежду, разбил оконное стекло, торшер, три тарелки, две рюмки, заблевал ковер в гостиной и переругался, а после – перемирился со всеми родственниками.

На следующее утро ОН проснулся в компании с тошнотой и головной болью, но в обнимку с исцеленным сердцем. Еще раз извинился перед родными и пообещал впредь никогда не устраивать столь варварских сцен. Получил прощение и отправился бродить по городу, дышать свежим воздухом, похмеляться жидким пивом и улыбаться всем встречным людям, независимо от национальности, возраста и пола…

***

ИХ телефонные разговоры длились часами. ОН до тошноты ненавидел это занятие малолетних дурочек и взбалмошных домохозяек, но умудрялся болтать бесконечно долго. Исчезала робость, испарялось смущение. Далеко не бедный лексикон чудесным образом обогащался вычурными эпитетами и редкими словесными оборотами. Складывалось впечатление, что ОН напрямую подключается к неведомому Хранилищу Знаний и полными горстями черпает бесценные лингвистические богатства. Словно из ниоткуда возникали темы, интересовавшие каждого. Как же удивительно много их оказалось! Сколько однородного, созданного по единому слепку обитало в недрах ИХ юных сердец! Экономика и политика, литература и искусство, поэзия и живопись, история и кинематограф, музыка и спорт, но главное – скрытые от посторонних глаз частички личного. ОН начинал, а ОНА подхватывала. ОН вел, а ОНА безошибочно следовала. ОН верил, а ОНА доверяла… Лишь тема любви оставалась под строжайшим запретом. Без предварительных договоров ОНИ старательно избегали этого скользкого русла.

ОНА была прекрасной слушательницей. Бархатное меццо-сопрано девушки ловко вплеталось, сливалось с тихим баритоном черноволосого, добавляло в диалог полноту, теплые, пастельные краски, приправляло беседу оригинальностью и экзотикой. Взволнованные голоса молодых людей бережно выкладывали уникальную и невероятно сложную мозаику, где частное дополнялось общим, а цельное – состояло из кусочков личного…

ОН не видел мимики и эмоциональных оттенков девичьего лица, но это нисколько не мешало дискуссии. Трудолюбивая фантазия возмещала отсутствующее и дорисовывала недостающее.

Черноволосый преображался. Отбрасывал жаргон и маты. Чистил язык, выметал словесный мусор. Превращался в велеречивого завсегдатая Петербуржских Салонов девятнадцатого века. ОНА же становилась элегантной дамой, невинной и юной, но уже искушенной в тонком искусстве обольщения. Поднаторевшей в коварной игре кокетства, расстановке капканов на столь желанную дичь – сердца непокоренных мужчин.

И если бы в те жаркие летние ночи чужой человек невольно или намеренно подслушивал ИХ разговор, то изумленно решил бы, что оказался свидетелем репетиции театральных актеров. Двух лицедеев, что многократно проигрывают по стальным змеям телефонных кабелей вычурный диалог персонажей классической пьесы.