диктаторов», должны были подчиниться диктату тех, кто су­

мел захватить средства производства, и большинство «дикта­

торов» пошли к станку, на фабрики и заводы.

С ростом индустрии индивидуальное предприниматель­

ство начало уступать организациям, так как только большие

организации могли строить железные дороги, новые города

и обеспечивать массу населения всем необходимым. Только

корпорации, благодаря концентрации капитала, могли созда­

вать индустриальную основу массового производства. Посте­

пенно в их руках оказались все рычаги власти, экономиче­

ской и политической.

Как говорит герой Горького Яков Маякин в пьесе « Фома Гор­

деев»: « Уж коли настало такое время, что всякий шибздик по­

лагает про себя, будто он все может и сотворен для полного

распоряжения жизнью, дать ему, стервецу, свободу. Попы­

жится он день­другой, потопорщится во все стороны и вско­

рости ослабнет, бедненький! Сердцевина­то гнилая в нем…

Тут­то его, голубчика, и поймают настоящие, достойные лю­

ди, те настоящие люди, которые могут действительно

штатскими хозяевами жизни быть…»

«Штатскими хозяевами жизни» стали корпорации, и хотя

поле деятельности для индивидуального предпринимательства

всегда сохранялось, оно отодвигалось на дальнюю периферию

экономической жизни, в которой можно было заработать на

жизнь, но доступ к наиболее прибыльным формам экономики

был только у корпораций. Тем не менее, иллюзия власти

338

Глава 18. Вся власть народу

большинства в экономической и политической жизни сохра­

нялась, и ее, эту иллюзию, тщательно поддерживали те, в чьих

руках сконцентрировалась реальная власть.

В течение многих десятилетий в США выполняются тыся­

чи социологических исследований в попытке понять всю

сложность общественных процессов. Но исследований, пока­

зывающих механизм того, как богатые становятся властью

и почему бедные не имеют власти, не существует.

Частичным ответом на этот вопрос может быть закономер­

ность связи между продуктивностью труда и уровнем распре­

деления богатств. Чем большим богатством владеет элита, тем

большей властью над обществом она обладает. С повышением

производительности труда доходы элиты увеличиваются,

и концентрация богатства наверху социальной пирамиды дает

ей еще большую власть над обществом.

То, что большая часть результатов повышения производи­

тельности труда достается управляющему классу, экономической

номенклатуре, подтверждается статистикой. Количество мил­

лионеров сегодня несравнимо больше, чем 100 лет назад, когда

их было всего 400, « Fortune 400», удачливые 400. К 2004 году ко­

личество обладателей миллионных состояний 3 миллиона, это

1% населения. Они контролируют 45% всего богатства страны,

и механизм власти находится в их руках.

Тем не менее, богатства распределяются намного шире, чем

во всех предыдущих социальных формациях. Наверх подни­

мается все большее количество людей, что создает видимость

справедливого распределения доходов, укрепляет систему

поддержки существующего статус­кво. Но обладание доста­

точно высоким экономическим статусом значительной части

населения вовсе не предполагает их влияния на государствен­

ную политику.

Реальной властью обладают лишь несколько десятков ты­

сяч человек, связанных между собой сложной сетью эконо­

мических, политических, культурных и семейных интересов.

Это те, кто имеет значительное влияние в государственном

339

Михель Гофман. Американская Идея

аппарате, индустрии, торговле, финансах, военно­промыш­

ленном комплексе, средствах массовой информации, медици­

не и образовании.

Как равенство в экономических возможностях, так и ра­

венство сил в политической борьбе, не более чем мифы, необ­

ходимые для сохранения власти правящей элитой.

В конце XIX и начале XX века политическая и экономиче­

ская власть концентрировалась в руках нескольких сотен

«капитанов индустрии». Рокфеллер, Морган, Вандербильт,

Карнеги — они диктовали политику государственным деяте­

лям. Это были сильные личности, разрушавшие существую­

щие традиции и табу старого общества, мешавшие развитию

индустриального производства. Философия и литература это­

го периода, отвечая на социальный заказ, выдвинула идею

личности противостоящей толпе, не желающей расставаться

с традициями. Когда фундамент индустриального общества

был создан, герои и личности стали мешать. Корпорации, бю­

рократизированные организации уже не нуждались в лично­

стях, им были нужны только исполнители, причем, на всех

уровнях системы, включая ее верхний эшелон.

Анархист, убийца президента Мак­Кинли, в 1901 году, перед

казнью, сделал заявление: « Я убил президента потому, что

считал это своим гражданским долгом. Я не верю, что один

человек может сделать очень много в служении обществу, а другой ничего».

Убийца президента совершил свой индивидуальный акт как

акт социальной справедливости, как защиту принципа равен­

ства, но за ним стоял заказчик, индустрия, это она нуждалась

в полной унификации общества. Унификация общества, есте­

ственное следствие демократии, должна была, в конечном

счете, привести к исчезновению той человеческой породы, ко­

торая в Европе воспитывалась в течение жизни многих поко­

лений, элиты.

Токвиль писал об американской идее равенства, в которой

она была доведена до своего логического конца: « Естествен­

340

Глава 18. Вся власть народу

ный инстинкт демократии отвергать наиболее выдаю­

щихся граждан как представителей народа. Равенство тре­

бует посредственности».

В условиях американской рыночной демократии, свободной

от сословных предрассудков, в круг элиты входили те, кто со­

здавал богатства в течение одного­двух десятилетий, и все бо­

гатства цивилизации они оценивали только в цифрах, цифрах

дохода.

Чарльз Френсис Адамс, социолог второй половины XIX ве­

ка, общавшийся с деловой элитой, писал: « Эта публика на­

столько скучна, что я предпочел бы вообще не сталкивать­

ся с ними. Я не хотел бы встречаться ни с одним из этих

людей, ни в этой жизни, ни в загробной. Ни один из них не

ассоциируется с умом, юмором или культурой».

Популярный эссеист первой половины двадцатого века

Мамфорд называл лидеров индустрии искусственно выве­

денной породой людей, полуодушевленной частью физиче­

ского мира и, с присущим ему сарказмом, называл их на ла­

тыни, Boobus Americanus, что в переводе звучит как Аме­

риканский Дебил.

За 150 лет ничего не изменилось. Как писал журнал « Psychology Today» в 1995 году: « Они не будут читать Достоев­

ского, если на деле предпочитают дешевый детектив. Они