валого ранее уровня.

В США, к началу XXI века, концентрация богатств и, следо­

вательно, власти, превзошла все существовавшее ранее: 400 че­

ловек и 82 семьи имеют ежегодный доход 2,5 триллиона. Стои­

мость же всего ежегодного Совокупного Национального Про­

дукта, дохода всей нации, составляет около 14 триллионов.

Еще в первоначальный период становления индустриально­

го общества середины XIX века частную собственность нача­

ла сменять общественная, коллективная. Карл Маркс в своем

«Капитале» отмечал эту тенденцию. Огромное материальное

богатство, созданное в процессе индустриализации миллиона­

ми работников, оказалась у управляющей элиты. И хотя в де­

мократических странах термин «коллективная собственность»

не употребляется, считается, что все принадлежит отдельным

людям, но она существует как результат труда всего общества

334

Глава 18. Вся власть народу

в целом, и этот результат принадлежит политической и эко­

номической номенклатуре, сливающихся в едином аппарате

управления.

В ХХ веке фашизм (национальный социализм) и коммунизм

(интернациональный социализм), в отличие от стран экономи­

ческой демократии, открыто провозглашали принцип «коллек­

тивной собственности», все принадлежит народу, на практи­

ке все средства производства и вся коллективная собствен­

ность принадлежали государству, представленному партий­

ной номенклатурой.

В европейских демократиях государство владело значи­

тельной частью экономики и контролировало частный сектор.

В США, с момента ее основания, система отношений государ­

ство­экономика складывалась иначе.

Первые лидеры страны видели в государстве главную

опасность не только для дальнейшего экономического разви­

тия, но для свободы общества в целом. Экономика в руках

государства могла привести к политической тирании. Боль­

шинство, лишенное свободы в создании и приобретении бо­

гатств, могло толкнуть страну к диктатуре незначительной

группы политических авантюристов, играющих на эмоциях

народных масс.

Джордж Вашингтон, в подтверждение своего недоверия

к государственной власти, часто цитировал одного из отцов

церкви, Аврелия Августина: « Что представляют собой госу­

дарства, как не большие разбойничьи шайки. И сами разбой­

ничьи шайки, не являются ли они государствами в миниа­

тюре?»

Разбойничьи шайки собирали временную добычу и не за­

ботились ни о своем будущем, ни о будущем ограбленных.

Но, построив свои крепости и создав постоянную базу власти

над окрестным населением, они переходили на систему гра­

бежа постоянного, требовавшего более долгосрочной полити­

ки, которая воплощалась в форме оброков. И, наконец, когда

какая­либо из бандитских шаек, уничтожив или подчинив

335

Михель Гофман. Американская Идея

себе другие, создавала государство, грабеж принимал законо­

дательные формы, получал моральное обоснование и освящал­

ся церковью, получавшей свою долю власти и добычи —

«церковную десятину».

Формы грабежа менялись, но основа государственной вла­

сти, как насилия небольшой, но наиболее активной группы на­

селения над основной массой, оставалась неизменной.

«Государство — это не нечто абстрактное, это

конкретные люди, обыкновенные люди, вовсе не семи

пядей во лбу, которым большинство граждан дове­

рило право руководить страной. Если говорить

о власти, давайте не будем говорить о вере к ней.

Надо заковать власть в цепи Конституции, чтобы

она не принесла слишком много вреда».

(Томас Джефферсон, создатель Декларации Независимости

и третий президент США)

В условиях фермерской Америки, какой она была в период

создания США, государство было слабым не столько в ре­

зультате ограничений возможностей государственной власти

Конституцией, сколько потому, что на необъятной территории

нового континента государство не обладало реальным контро­

лем над индивидуальной инициативой миллионов, не прини­

мавших никаких законов, кроме закона выживания в услови­

ях дикой природы.

В последующий период, когда основное население страны

составляли не только фермеры, но и работники мануфактур,

и торговцы, соединявшие производителя с покупателем, а бю­

рократизация, вторжение государства во все сферы обще­

ственной жизни только начиналось, непосредственные отно­

шения между всеми участниками общественных процессов еще

сохранялись, что предоставляло свободу решений и действий

большинству.

Недаром Алекс Токвиль в первой трети XIX века говорил

об американской рыночной демократии этого времени как

336

Глава 18. Вся власть народу

о самоуправляющемся обществе: « Когда вы вступаете на аме­

риканскую землю, вы оказываетесь в центре буйствующей

толпы. Тысячи голосов слышны одновременно, и каждый заяв­

ляет о своих правах. Это звуки общества, которое управляет

собой само, без вмешательства государства».

Но, как писал идеолог американской революции, Бенджа­

мин Франклин: « The looser the package, the tighter must be the string», чем свободнее мешок, тем туже он должен быть свя­

зан. Чем больше свобод имеет гражданин, тем больше долж­

но быть ограничений его свободы. Свобода одного человека

кончается там, где начинается свобода другого, говорит об­

щепринятая формула, но человек всегда стремится увеличить

свою свободу за счет свободы других. Лимиты свободы долж­

но было установить государство.

Мэдисон, один из отцов­основателей американского государ­

ства, утверждал: « Основная ответственность правитель­

ства — защита состоятельного меньшинства от большинс­

тва… (и так как) те, кто будет добывать средства жизни

своим трудом, будут тайно надеяться на равное распреде­

ление благ. <…> необходима политическая власть, которая

будет гарантировать сохранение статус­кво, гарантиро­

вать, что богатства никогда не перейдут в руки тех, кто

мечтает о равном распределении благ».

Мэдисон был человеком эпохи, которая верила в просве­

щенную, озабоченную благополучием народа элиту, управ­

ляющую страной для всенародного блага. Но, наблюдая транс­

формацию правящей элиты в условиях свободной экономики,

в конце своей жизни он пришел к другому взгляду на состоя­

тельное меньшинство: « Они, безнаказанно нарушая законы,

обкрадывают население, запускают руки в общественные

доходы и держат правительство в постоянном страхе,

угрожая переворотом и сменой всего руководства в случае

неподчинения их интересам».

Дилемма, обозначенная Мэдисоном, с одной стороны, об­

щество, в процессе своего усложнения, не может выжить без

337

Михель Гофман. Американская Идея

централизованной власти государства, с другой, государство

вынуждено подчиняться тем силам, которые создают эконо­

мическую базу и используют государственные, общественные

средства и рычаги власти в своих целях.

«Общество, которое управляет само по себе», могло суще­

ствовать во времена Токвиля, так как было в своей экономи­

ческой структуре простым и ясным: производи и продавай, но

с развитием индустрии как фермеры, так и мелкие индивиду­

альные предприниматели, которых Токвиль называл «толпой