дневном общении классов, легализует его в сознании среднего

человека, воспринимающего мир лишь в его практических по­

вседневных формах. Можно было бы назвать это самообманом,

но это свойство национальной психологии видеть только кон­

кретные факты и не обобщать на абстрактном уровне.

Кроме того, отношение к разделению общества на классы

в американской истории почти никогда не вызывало широ­

ких массовых, политических движений, как в Европе. Евро­

пейская идея социального равенства предполагает, что бога­

тые становятся богаче за чей­то счет, поэтому должны отдать

хотя бы часть тем, у кого взяли. Этот взгляд был связан с

ограниченными ресурсами старого континента и статично­

стью социального процесса. Ресурсы же Нового Света были

неограничены, в азартную погоню за богатством была вовле­

чена большая часть населения, государство не вмешивалось

в экономическую игру, что давало возможность участвовать

в ней каждому.

В азартной игре победитель не отнимает, он обыгрывает

своих конкурентов, а победителей не судят. Проигравшие

могут обвинять только себя, в глазах других они « losers», не

умеешь играть не садись за карточный стол.

Классовое расслоение в постсоветской России произошло

внезапно, государство раздало национальные богатства

325

Михель Гофман. Американская Идея

наиболее агрессивным и напористым игрокам. В США же

государство было лишь одним из игроков в экономике, и те,

кто вложил больше труда, те, кому больше повезло, или те,

кто подходил к правилам экономической игры творчески, по­

лучали больше. Поэтому американцы не только относились

к тем, кто стал богаче других, с уважением, они ими восхи­

щались.

Кроме того, в условиях постоянных изменений, характер­

ных для американской экономики, богатство не является чем­

то стабильным и незыблемым, бизнес большая дорога, на

которой можно потерять или приобрести, и то, что принадле­

жит кому­то сегодня, завтра будет принадлежать другому.

Это не борьба между классами, это борьба между отдельны­

ми людьми. Поэтому социальное равенство в форме лозунга

большевиков: «Грабь награбленное» ( Soak the rich), в котором

неимущие массы призывались грабить имущий класс, никогда

не находило отклика среди американских низов.

Во­первых, потому, что лозунг предполагает массовую анар­

хию, и, в результате, ограбленным может оказаться каждый.

Во­вторых, каждый верит, что когда­нибудь и он сам сможет

попасть в круг тех, кто обыграл остальных. Каждый мечтает

стать победителем, и у него не поднимется рука на тех, кем он

сам хочет стать. « Deal me in», возьмите меня в долю, эта идея

ближе сердцу американца.

Протест против несправедливого распределения доходов

нейтрализован верой людей в равенство возможностей в сво­

бодной экономике, хотя это вера иррациональна, не подтвер­

ждается практикой. Равные возможности есть у 5% населе­

ния, « money makers», обладающих 75% общенационального

богатства, но для подавляющего большинства они не более чем

иллюзия.

Предприниматель может одолжить миллионы у банка под

будущее развитие, или выпустить акции, средний работник

от банка может получить заем только на покупку дома или

машины. Крупные корпорации имеют возможность вклады326

Глава 17. Равенство или стандартизация

вать в рост бизнеса огромные средства, их доходы увеличи­

ваются пропорционально вкладам. Небольшие компании, чьи

вклады в рост бизнеса ограничены, имеют соответственно

меньше доходов.

У наемных работников рост дохода идет лишь на уровне

общенационального роста. После расходов на самое необхо­

димое у бедных не остается почти ничего, у богатых же

остается капитал, который рождает еще больший капитал.

Принцип прост: чем больше у вас есть, тем больше у вас бу­

дет. Богатство порождает богатство, бедность порождает

бедность.

Резкий контраст богатства и бедности в стране «равных

возможностей» возник не сразу, он увеличивался по мере

экономического роста, и, соответственно, концентрацией

богатств в руках корпораций, организаций, с которыми

средний работник или предприниматель уже не имеет ни­

каких других возможностей, кроме возможности подчи­

ниться силе.

Отцы­основатели американского государства понимали,

что концентрация богатства в руках немногих приведет к

краху демократического эксперимента, приведет к наглядно­

му классовому неравенству, характерному для Европы.

Для них было очевидно, что нищие массы не обладают ни

чувством ответственности перед обществом, ни желанием

создавать богатство для богачей. В первые десятилетия по­

сле Американской Революции ожесточенно дискуссирова­

лась тема будущего экономического развития страны. Од­

на точка зрения, либеральная, базировавшаяся на христи­

анской этике, утверждала, что экономическое равенство

должно регулироваться государством и религиозной мора­

лью. Интересы общества должны доминировать над ин­

тересами бизнеса. Как гласит Библия: « Богатый никогда

не войдет в рай так же, как верблюд не пройдет через

угольное ушко». Равные возможности для всех групп насе­

ления должно было обеспечить государство.

327

Михель Гофман. Американская Идея

Один из отцов­основателей, Мэдисон, настаивал, что закон

должен регулировать рост богатств, создать пределы накопле­

нию экстремальных богатств в руках немногих, усреднить

доходы, « Reduce extreme wealth toward mediocrity». По его

мнению, концентрация богатств у небольшой группы

населения может быть создана только за счет нарушения

законов юридических и моральных и привести, в конечном

счете, к массовому бунту.

« Сила закона должна быть использована, чтобы крайняя

бедность была поднята до уровня общепринятого комфор­

та, а уровень общепринятого комфорта это не только еда, одежда и кров. Это то, что оценивается обществом как до­

стойная, в глазах окружающих, жизнь», экономист XVIII

века Адам Смит.

Защитники же свободной экономики говорили, что контроль

государства над экономикой приведет к ее замедлению. Инди­

видуальное предпринимательство без вмешательства государ­

ства, тормозящего процесс обогащения самых сильных, долж­

но привести к определенному росту материального благополу­

чия всех, и это значительно более важно, нежели абстрактная,

в глазах подавляющего большинства, мораль христианского

равенства с ее презрением к богатым и состраданием к бедным.

Эта точка зрения возобладала.

Европейские комментаторы американской жизни XIX века,

от Фрэнсис Тролопп до Диккенса, от Томаса Карлайля до Ма­

тью Арнольда, были единодушны в признании того, что Аме­

рика действительно сумела создать общество равных. Они счи­

тали, что равенство в США существует, так как оно зафикси­

ровано в политических документах страны: Конституции, Бил­

ле о Правах.

Политические права имеют все, но почему­то все богатства

страны оказались у экономической элиты, а основная масса так

и осталась внизу социальной пирамиды. Неравенство заложе­

но в самом фундаменте экономического общества, и хотя

в необычайной социальной динамике страны классовые грани328