ние фундаментальной идеи демократии, всеобщего

равенства, и не только социального, но и равенства в знании.

В условиях демократии мнение одного человека не хуже и

не лучше, чем мнение другого, они равны в своей ценности.

Равенство мнений выражается формулой « Everybody has a

right to his opinion». Мнение любого человека, вне зависимо­

сти от его интеллектуальных способностей и знаний, воспри­

нимается как равное всем другим мнениям.

Но любое мнение субъективно, как же определить, какое

мнение является объективным? В демократическом обществе

право всегда большинство, поэтому мнение, с которым соглас­

но большинство, становится объективной истиной. И индивид,

будь это средний человек или ученый, чье мнение отличается

от общепринятого, перестает доверять самому себе и верит

только тому, что исходит от большинства. Количество мнений

важнее их качества.

Тем не менее, благодаря количественному подходу, обще­

ство получило огромное количество потребительских това­

ров и гигантское количество информации. Качество товаров

и качество информации перестали играть значительную

роль, так как все продукты потребления и продукты инфор­

мационные отвечают принятому стандарту, тому уровню ка­

чества, которое соответствует вкусам и представлениям

большинства, массы.

Вера в числа, в количество появилась не сегодня, предвос­

хищал эту веру Пифагор, который создал не только «пифаго­

ровы штаны», но целую философскую школу, последователи

которой видели в цифрах единственный достоверный факт.

291

Михель Гофман. Американская Идея

Пифагор видел в числах сущность природы и считал, что, зная

законы цифр, можно найти ключи к природе.

В XIX веке Кант говорил, что всякое знание настолько

наука, сколько в ней математики. В его время вера в силу цифр

приобрела особое значение: общество вступало в индустриаль­

ную эпоху, на числах стоял весь технический прогресс, созда­

ющий огромные материальные ценности.

В предшествующие эпохи поиск знаний, во многом, прохо­

дил в сфере качественного, чувственного, интуитивного опы­

та, но он был слишком расплывчат, метафизичен, и хотя давал

широкое представление о мире, он был не продуктивен как

инструмент создания материальных ценностей.

Научный подход, математика, т. е. нахождение количествен­

ной оценки всех вещей и явлений, предложил конструктивные

методы решения конкретных проблем и, в то же время, созда­

вал мир символов, подменяя объем жизни гораздо более понят­

ным миром в трех измерениях. Вера в цифры как абсолютную

истину выражается общепринятой формулой: « слова могут

врать, но цифры врать не могут». Но цифры могут врать так

же, как и слова.

Цифры в век Разума превратились в язык новой религии,

науки, и сегодня результаты, которые выдает машина,

работа­ющая с цифровым кодом, компьютер, вызывают

такой же священный трепет, как когда­то бормотание

шамана.

В фильме 30­х годов « Волшебник страны Оз», где волшеб­

ник представляет созданную им машину, прорицающую

буду­щее, обнаруживается, что внутри машины сидит сам

волшеб­ник, и машина говорит то, что нужно ему. Обман

раскрывает­ся. Но тогда, в тридцатые годы, еще не было

компьютера, и уважение к машине еще не достигло уровня

сегодняшней, почти религиозной веры в ее всесилие.

Числа в индустриальный век приобрели небывалый

престиж, стали частью культуры и обладают мистической

властью над людьми, которые видят мир через цифры и

оценивают свою жизнь в цифрах.

292

Глава 15. Знание — это власть

Если человек способен видеть мир только через цифры и сло­

ва — символы вещей и явлений, а не в их физической реальности,

то почему его интуитивное виденье, вне системы символов, сов­

падает с интуицией других людей? Гегель объяснял этот феномен

существованием Высшего Разума, который формирует каждое

индивидуальное сознание по одним и тем же законам.

Там, где индивидуальная интуиция совпадает с принятой

обществом системой символов, там и лежит объективная исти­

на. Следовательно, объективное мнение есть не что иное, как

мнение, принятое в данной культуре.

Объективным мнение становится тогда, когда оно выража­

ется в принятых обществом стереотипах, и это особенно ярко

проявляется при сопоставлении виденья мира различными

культурами, они различны. Мы видим мир не столько в его

физической конкретности, сколько в общепринятых клише,

воспитанных с детского возраста в каждой определенной

культуре.

Дьюи, лидер американской позитивистской философии пер­

вой половины XX века, считал, что поиск истины, т. е. пассив­

ное наблюдение того, что нас окружает, должно уступить ме­

сто активному исследованию, которое ставит перед собой зада­

чу «объективной» трансформации объекта исследования. Он

приводит, как пример, выделение металла из руды.

Руда не может быть применена в практике производства так

же, как сырые пищевые продукты, которые становятся прием­

лемы как еда лишь после их активной обработки. То же отно­

сится к убеждениям, они становятся истинными лишь в том

случае, если они прошли обработку в процессе восприятия об­

щей культуры. В далеком прошлом люди верили в то, что зем­

ля плоская и, в то время это была объективная истина. Сего­

дня мы верим, что мы одни во Вселенной, и это тоже объектив­

ная истина, потому что она принята всеми.

Когда­то объективные истины определялись высшими клас­

сами и всемогущей церковью, а наука, обслуживая их интере­

сы, искала не только ответы на практические вопросы жизни,

293

Михель Гофман. Американская Идея

но и на глобальные вопросы мироздания; у имущих классов

было достаточно времени на размышления. И наука, выпол­

нявшая желания заказчика, искала ответы на вопросы о смыс­

ле бытия, смысле человеческой жизни.

В эпоху Просвещения появился новый заказчик, буржуа­

зия, и наука начала искать ответы на главный вопрос для

но­вого класса. Как увеличить свое материальное

богатство? Знание, приложимое в практике производства

товаров, стало важнейшим капиталом в процессе рождения

нового, созидаю­щего класса.

Практическое знание изменяло материальный мир, но без

изменения мировоззрения масс материальный прогресс был бы

невозможным. Появилась необходимость в создании новых ис­

тин, в каждой национальной культуре они складывались сти­

хийно, но направлялись и формулировались идеологией, рели­

гиозной, политической, экономической, создаваемой власть

имущими.

«Истина признается таковой, когда она дает не

постижение мирового порядка, а реальную власть

над людьми, когда она социально организует массу».

(Русский философ Лев Шестов)

« Knowledge is power», знание это власть, говорил

Фрэнсис Бэкон и добавлял, что реальной властью над умами

обладают не те, кто открывает объективные истины, а те, кто

их создает.

Истина не открывается, она творится, творится силой. Сила

и есть истина. Наиболее наглядно эту систему воплотили тота­

литарные режимы ХХ века, они создавали новые истины, ко­

торые использовались для «социальной организации масс».

Когда образование, воспитывающее абстрактное мышление,

стало всеобщим, стало возможным внедрять абстракции новых

истин в сознание масс.

Все идеологии ХХ века: коммунизм, фашизм, демократия —