Богом, то он может хотя бы понять законы общества, кото­

рое он создал сам. Наука об обществе базируется на фактах,

факты же могут интерпретироваться по­разному, и каждая

концепция общественного устройства использует одни и те

же факты по­своему. Сотни концепций были созданы, но ста­

ло ли более понятно, по каким законам живет и развивается

общество?

Как говорил экономист Джон Мейнард Кейнс: « Современная

цивилизация прикрыла плоской пленкой науки и культуры

реальность океана жизни, и мы, как водяные пауки, сколь­

зим по ее поверхности, не понимая, что происходит в глу­

бине вод».

До середины XVIII века философия была частью религиоз­

ного, метафизического мировоззрения, она пыталась ответить

на фундаментальные вопросы бытия и, в определенной степе­

ни, на эти вопросы отвечала, так как рассматривала мир в его

органическом единстве. С началом индустриальной революции

философия утратила свои позиции, уступив свое место теоре­

тической и практической науке, в которых началось отделение

одних видов знания от других. Как и в индустрии, в науке ста­

ло цениться лишь знание специализированное.

По определению русского философа Соловьева (1834–1881),

«…(наука), обособив отдельные элементы, довела их до крайней

степени развития, какая только возможна в их отдельности,

но без внутреннего органического единства они лишены живого

духа, и все это богатство является мертвым капиталом».

Другой русский философ, Н. Федотов писал: « Разделение на

два разума, теоретический и практический, привело к двум

невежествам, ибо неученые и сами признают себя людьми

темными, а ученые сами же не признают свое знание объек­

тивным. Таким образом, разница между учеными и неу­

чеными заключаются в том, что неученые верят в возмож­

ность для человека знания, а ученые пришли к полному убе­

ждению, что знание для человека невозможно».

288

Глава 15. Знание — это власть

«Научная абстракция живет в сознании масс как

абсолютная истина, хотя в ней нет ни истинного

знания реального мира, ни понимания происходящих

событий. Научная картина мира не отражает ре­

альный мир, это искусственная модель, представ­

ляющая мир как машину, в которой нет ничего,

кроме ее функции, в то время как непосредствен­

ный, глубинный метафизический опыт, накапли­

вавшийся в течение тысячелетий, несущий в себе

истинное знание, отброшен узкими специалистами

за ненадобностью».

(Олдос Хаксли)

Престиж философии, отвечающей на вопрос о смысле

бы­тия, резко упал, зато высоко поднялся престиж

прикладной науки, отвечающей на вопросы устройства

быта. Новому времени, времени Прогресса, требовались не

философы, объясняющие мир, а люди, его изменяющие,

узкие специалисты, зна­ющие только свою, отдельную от

других сферу.

Испанский философ Ортега­и­Гассет: « Его (специалиста) не­

льзя назвать образованным, так как он полный невежда во

всем, что не касается его специальности. В то же время в гла­

зах общества он не невежда, так как он «человек науки», и

знает в совершенстве свой крохотный участок знаний. Его

нужно называть ученым невеждой, и это означает, что во всех

вопросах,

ему

неизвестных

(а

их

подавляющее

большинство), он поведет себя как знаток. ... эти люди

символизируют власть науки и осуществляют реальную

власть, формируя общественное мнение. Их варварство

непосредственная причина деградации знаний и самого

общества».

Или Бернард Шоу: « Специалист — это человек, натрени­

рованный не понимать ничего, выходящего за пределы его

специальности». Комментируя теорию Адама Смита о

разде­лении труда, Шоу пишет: « Современный работник на

фабри­ке иголок должен быть в 10 раз менее умен и

опытен, чем

289

Михель Гофман. Американская Идея

ремесленник, делавший иголки в одиночку. Что же мы полу­

чили? Вместо одного умного мы получили 10 идиотов и де­

шевые иголки в придачу».

Специализация науки привела к огромным достижениям

в практической сфере, но, разделенная на множество замкну­

тых отраслей знания, привела к тому, что никто не в состоя­

нии увидеть мир в его целостности, в его объеме. Как писал ан­

глийский поэт Томас Элиот:

Где Мудрость,

которую мы потеряли в Знании?

Где Знание,

которое мы потеряли в Информации?

Мудрость и знания когда­то определялись их качеством,

способностью видеть глубину и широту мира, а современная

информационная эпоха, рассматривая мир только в его поверх­

ностном, внешнем слое, видит мир лишь через факты и идеи.

Количество фактов и идей превратилось в индикатор

прогрес­са, в индустрии, это количество промышленных

товаров, в культуре, количество товаров культуры, в науке,

количество исследований.

Как сегодня определятся статус ученого? По количеству

опубликованных книг и статей в научных журналах. Ценность,

значимость его работ для науки также определяется числом,

числом упоминаний его имени в работах других ученых. При

подсчете учитываются и позитивные, и негативные оценки

научного исследования, так как критерий качества трудно

определим, часто субъективен, поэтому качественная оценка

заменяется критерием, принятым в научной среде в данный мо­

мент — стандартом. Стандартизация научной информации ве­

дет к увеличению количественного объема интеллектуальных

продуктов, но это замкнутая система, из которой нет выхода на

качественно более высокий уровень знаний.

Наука — органическая часть рыночного общества, в котором

достижения определяются количеством, что было отмечено еще

290

Глава 15. Знание — это власть

Алексисом Токвилом: « Общество бессмысленно тратит свою

энергию на создание Монбланов из всякой старой ерунды,

заслоняя ими дорогу в свое будущее, и в нем уже не будет

жажды новых идей… Внешнее движение будет происходить

постоянно, но человечество остановится в процессе своего

истинного развития».

Погоня за количеством, а не за качеством знаний, отраже­