готовления и, когда к нему подошли мучители, встретил их твердым, непоколебимым взглядом. Один из них, разъярен¬ ный больше других, схватил молодого воина за ворот ру¬ башки и разорвал ее. Затем с воплем дикой ярости он подскочил к своей жертве. Но внезапно он изменил свое намерение, словно какая-то сверхъестественная сила вме¬ шалась, чтобы спасти Ункаса. Глаза делавара, казалось, выкатились из орбит, рот открылся, и вся фигура словно окаменела от изумления. Медленным движением он под¬ нял руку и показал пальцем на грудь пленника. Товарищи его столпились вокруг, и все взгляды, с удивлением устре¬ мились на прекрасное, татуированное голубой краской изо¬ бражение маленькой черепахи на груди пленника. Одно мгновение Ункас наслаждался своим триумфом, глядя со спокойной улыбкой на эту сцену. Затем он отстра¬ нил толпу гордым, высокомерным движением руки, вышел на середину с царственным видом и заговорил голосом, воз¬ вышавшимся над шепотом изумления, пробегавшим в толпе. -- Люди ленни-ленапов! — сказал он. — Мой род под¬ держивает Вселенную! Ваше слабое племя стоит на моей броне! Разве огонь, зажженный делаваром, может сжечь сына моих отцов? — прибавил он, с гордостью указывая на простой знак на его груди.Кровь, происходящая от та¬ кой породы, потушила бы ваше пламя. Мой род — родона¬ чальник всех племен! — Кто ты? — спросил Таменунд, вставая на ноги ско¬ рее от поразивших его звуков этого голоса, чем от смысла слов пленника. — Ункас, сын Чингачгука, — скромно ответил плен¬ ник, отворачиваясь от толпы и склоняя голову из уважения к личности и годам старика, — один из сыновей великой Унамис — Черепахи. —■ Последний час Таменунда близок! — воскликнул мудрец. — День наконец близится к ночи! Благодарю Ма- ниту за то, что здесь есть тот, кто заменит меня у костра совета! Ункас, внук Ункаса, наконец найден! Дайте глазам умирающего орла взглянуть на восходящее солнце! Юноша легко, но с гордым видом взбежал на возвыше¬ ние, откуда был виден всей волнующейся, изумленной тол¬ пе, Таменунд не мог насмотреться на него, видимо вспоми¬ ная былые дни счастья. 800

— Не стал ли я юношей? — наконец проговорил пора¬ женный старец. — Неужели я видел во сне все эти зимы? Видел народ мой, рассеянный, как песок, гонимый ветром, видел ингизов, более многочисленных, чем листья на де¬ ревьях? Стрела моя не испугала бы лани; рука моя высох¬ ла, как ветвь мертвого дуба; улитка перегнала бы меня в беге; а между тем передо мной стоит юный Ункас, такой 801

же, как в былые дни, когда мы вместе сражались с бледно¬ лицыми! Ункас, барс своего племени, старший сын лена- нов, мудрейший сагамор могикан! Скажите мне, делавары, неужели Таменунд проспал сто зим? Глубокое молчание, последовавшее за этими словами, достаточно ясно выражало благоговейный трепет, с кото- рым народ принял слова патриарха. Никто не смел отве- чать — все ожидали затаив дыхание, что произойдет даль¬ ше. Ункас, все время смотревший в лицо старика с лю¬ бовью и глубоким почтением, решился заговорить. — Четыре воина из рода Ункаса жили и умерли, с тех пор как друг Таменунда водил свой народ на войну, ска¬ зал ок. — Кровь Черепахи текла в жилах многих вождей, но все они вернулись в землю, из которой пришли, кроме Чингачгука и его сына. — Это правда... Это правда... — заметил старец; луч воспоминаний рассеял его забытье. — Но мудрецы часто говорили, что два воина древнего рода живут еще в горах ингизов. Почему же так долго пустовали их места у кост¬ ра совета делаваров? При этих словах молодой человек поднял свою голову, все время склоненную в знак уважения к Таменунду; воз¬ высив голос так, чтобы его слышала вся толпа, и как будто желая раз навсегда объяснить образ действия своей семьи, он заговорил: — Некогда мы спали там, где можно слышать гневный ропот Соленого Озера. Тогда мы были правителями и сага- морами всей страны. Но, когда у каждого ручья стали по¬ падаться бледнолицые, мы пошли вслед за оленями, назад, к нашей родной реке. Делаваров не стало. Только не¬ многие из воинов остались пить воду любимой реки. Тогда предки мои сказали: «Здесь мы будем охотиться. Воды этой реки бегут в Соленое Озеро. Если мы пойдем в сторо¬ ну заходящего солнца, то найдем потоки, которые бегут в великие озера сладкой воды; могиканин умрет там, как умирают рыбы моря в прозрачных источниках. Когда Ма- ниту будет готов, то скажет: «Идите», =*=* и мы пойдем по реке к морю и вернем себе свое». Вот, делавары, во что ве¬ рят дети Черепахи! Наши глаза устремлены к восходяще¬ му солнцу, а не к заходящему. Мы знаем, откуда оно при¬ ходит, но не знаем, куда уходит. Довольно! Потомки ленапов слушали слова Ункаса с тем уваже¬ 802

нием, которое внушает суеверный страх, и тайно наслаж¬ даясь тем образным языком, на котором говорил юный са- гамор. Ункас внимательно следил своими умными глазами за слушателями и, убедившись, что его слова произвели выгодное впечатление, постепенно отбросил свой властный тон. Окинув взглядом безмолвную толпу, окружавшую воз¬ вышение, на котором сидел Таменунд, он впервые увидел связанного разведчика. Ункас пробрался сквозь толпу к своему другу, быстрым, гневным движением ножа пере¬ резал связывающие его тело ремни и дал знак толпе рас¬ ступиться. Индейцы повиновались молча и снова сомкнулись в круг, как до появления Ункаса. Он взял разведчика за руку и подвел его к патриарху. Отец, — сказал он, — взгляни на этого бледнолице¬ го: это справедливый человек, друг делаваров и гроза макуасов. «£=* Какое имя заслужил он своими подвигами? ^ Мы называем его Соколиным Глазом, -г ответил Ункас, называя разведчика его делаварским прозвищем, — потому что зрение никогда не изменяет ему. Мингам он известен своим верным ружьем, и они называют его Длин¬ ным Карабином. — Длинный Карабин! — воскликнул Таменунд, откры¬ вая глаза и сурово смотря на разведчика. ^ Моему сыну не следовало бы называть его другом. Я называю другом того, кто на деле показывает се¬ бя другом, — ответил молодой вождь спокойно и твердо. — Если делавары приветствуют Ункаса, то и Соколиный Глаз находится среди друзей. — Бледнолицый убил многих из моих воинов. Его имя славится ударами, которые он нанес ленапам. — Если какой-нибудь минг нашептал это на ухо дела¬ варам, то этим только доказал, что он лживая птица,— ска¬ зал разведчик. Он решил, что для него наступило время оправдаться в таких оскорбительных обвинениях. — То, что я убивал макуасов, я не стал бы отрицать даже на их советах у костра. Но никогда моя рука не при¬ несла вреда делавару, так как я дружески отношусь к ним и ко всем, кто принадлежит к их племени. Легкий одобрительный шепот пробежал среди воинов, 803

обменявшихся друг с другом взглядами, говорившими, что эти люди начинают сознавать свое заблуждение. — Где гурон? — спросил Таменунд. Магуа смело выступил и встал перед патриархом. — Справедливый Таменунд не будет удерживать то, что гурон дал ему на время, — сказал он. — Скажи мне, сын моего брата, — проговорил мудрец, отворачиваясь от мрачного лица Хитрой Лисицы и с ра¬ достью устремляя свой взор на открытое лицо Ункаса: «—» имеет ли гурон над тобой право победителя? — Нет. Барс может иногда попадаться в ловушки, рас¬ ставленные женщинами, но он силен и знает, как выпрыг*« путь из них. — А Длинный Карабин? — Смеется над мингом... Ступай, гурон, спроси у своих женщин, каков из себя медведь. — А чужеземец и белая девушка, которые вместе при¬ шли в мой лагерь? — Должны идти свободно по какому угодно пути. — А женщина, которую гурон оставил у моих вои¬ нов? Ункас не отвечал. — А женщина, которую минг привел в мой лагерь? —* строго повторил Таменунд. — Она моя! — крикнул Магуа, с торжеством потрясая рукой перед Ункасом. — Могиканин, ты знаешь, что она моя! — Мой сын молчит, — сказал Таменунд, стараясь по¬ нять выражение лица юноши. — Это правда, — тихо ответил Ункас. Последовала короткая красноречивая пауза, во время которой ясно было, как неохотно толпа признавала спра¬ ведливость требования минга. Наконец мудрец, которому принадлежало право решения, сказал твердым голосом: — Уходи, гурон. — А как он уйдет, справедливый Таменунд, — спросил коварный Магуа: — с пленницей или без нее? Вигвам Хитрой Лисицы пуст. Поддержи его, отдав то, что ему при¬ надлежит. Старец сидел некоторое время погруженный в глубо¬ кое раздумье; потом он наклонил голову к одному из сво^ их почтенных товарищей и спросил: 804